Потертая треуголка, темно-красный камзол, белые брюки и черные кожаные сапоги бесследно испарились. От всего гардероба остались лишь семейные трусы, отчаянно сто́ящие на страже его последних крох мужского достоинства.

«Это же… Прошло ровно полчаса. Вызванный из поров истории Сеньор больше не способен удерживаться в реальности…» — Клейна словно током прошибло. Мгновенно смекнув, в чем кроется корень этой обнаженной проблемы, он тут же пустился в дальнейшие логические выкладки:

«А значит, и та часть „Адмирала Крови“, которую всосал в себя этот богомерзкий мутант, тоже должна была испариться без остатка…»

«Более того, стоит продержаться еще четверть часа — и эффект от „рыбьей плоти“ окончательно сойдет на нет. Тварь напрочь лишится своего главного строительного материала…»

Уголки губ сыщика предательски, неудержимо поползли вверх, сложившись в предвкушающую усмешку. Не теряя ни секунды, он нырнул в ревущее пламя, совершая очередной скачок. И впрямь, всё вышло точь-в-точь по его расчетам: в туловище исполинского гриба зияла чудовищная, гротескная брешь. Бестия отчаянно силилась затянуть рану, но всё было тщетно. Лишившись опоры, мутант ощутимо сбавил темп, а его движения налились вязкой, свинцовой тяжестью.

«Ну давай, сыграем в прятки…» — беззвучно пробормотал Клейн. Петляя по кривым улочкам городка и виртуозно пуская в ход пламя вкупе с укрытиями в домах, он принялся водить грибного исполина за нос, изматывая врага.

К его огромному счастью, за всё время этой изматывающей беготни багровый диск луны так ни разу и не пробил густую пелену тумана, оставшись мутным и размытым.

Спустя добрый десяток минут жуткий гриб окончательно выдохся. Напрочь лишившись сил для маневра, тварь жалобно зашаталась и с глухим стуком рухнула прямо на мостовую.

С шумом переведя дух, Клейн с параноидальной осторожностью начал дюйм за дюймом подбираться ближе. Он воочию наблюдал, как грибная плоть стремительно ссыхается, а мерцающие световые искры втягиваются внутрь. Каких-то жалких пары секунд хватило, чтобы от исполина осталась лишь тончайшая перчатка, сшитая из человеческой кожи.

«Это же… Из-за чудовищной мутации, спровоцированной аурой ангела первой Последовательности, „Ползучий голод“ намертво сплелся с плотью мистера А? Прокачанная, усовершенствованная версия артефакта?» — юноша медленно наклонился и с величайшей опаской подхватил жуткую перчатку.

Глава 844 Какой символ

На первый взгляд тонкая перчатка из человеческой кожи ничем не отличалась от прежней, однако Клейн не стал искушать судьбу. Сноровисто прибегнув к прорицанию, он провел беглый осмотр:

'Помимо пяти пальцев, теперь еще и ладонь, и тыльная сторона кисти служат вместилищами для «выпасаемых» душ…

К тому же все семь слотов забиты под завязку, а некоторые родственные Потусторонние характеристики явно подают признаки слияния…

Сам артефакт, похоже, обзавелся талантами из домена магии плоти и крови…

Смена душ теперь происходит куда проворнее…

Жрать требует каждый божий день, не то пустит в расход хозяина. Хех, «Ползучий голод», а ты, погляжу, опять зазнался. Ничего, вернемся в чертоги над серой мглой — там у тебя будет время хорошенько подумать над своим поведением.

Остальные секреты пока покрыты мраком. Выберусь из этой дыры, воспарю над туманом — и раскину карты потщательнее.

Хм, таит ли эта дрянь еще какие-нибудь пагубные побочные эффекты, сказать трудно. Ясно лишь одно: в обозримом будущем фатальной угрозы она не несет.

Да, и порабощенный мистер Икс в полном порядке — таланты «Странствия» и «Открывания дверей» от «Мироходца» работают как часы'.

С облегчением выдохнув, сыщик натянул обновленный «Ползучий голод» на левую кисть. После чего устремился прямиком к храму, желая как можно скорее унести отсюда ноги.

Еще играя в прятки с исполинским «грибом», он предусмотрительно пустил в ход иллюзию, набросив на себя солидный плащ и цилиндр.

Что же до Потусторонней характеристики, оставшейся от «Адмирала Крови» Сеньора, она с высочайшей долей вероятности осела в руках «Демонессы Отчаяния» Панатии. А эта полубогиня уже благополучно болталась под сводами древнего дворца, находясь под пристальным, немигающим взором того гротескного кома прозрачных червей.