«Выходит, стоит Кровавой луне воссиять в полную силу, а духовности — взлететь до небес, как тот самый „магнит“ под церковным куполом усиливает свою хватку над туманным городком? И тогда он обретает власть гонять эти трупы по улицам, виртуозно имитируя безмятежную повседневность? Если теория бьет в цель, то свет свечи привлек внимание самого „кукловода“. Не погаси я пламя вовремя, позволив ему запеленговать источник — и разразилась бы поистине леденящая душу катастрофа. Да уж, злоупотреблять контролем над огнем, чтобы то и дело отвлекать их взоры, явно не стоит…» — мысленно осадив себя, Клейн перевел взгляд на обеденный стол. Не отключая зрение «нитей духовного тела», он принялся разглядывать расставленные там хлеб, тушеную с картофелем говядину и густое, рубиновое вино.

Юноша всерьез подозревал, что здешняя снедь неразрывно связана с тем самым «магнитом» под сводами храма. Стоит лишь отправить кусок в рот, как «нити духовного тела» неминуемо пропитаются скверной, и бедолагу безудержно потащит прямиком в церковь. Это безупречно объясняло, отчего все те, кто соблазнился местными яствами, бесследно испарялись: они попросту отправлялись болтаться под потолком, превращаясь в вяленое мясо. А с приходом Кровавой луны они получали возможность выходить на «прогулки», что идеально сходилось с рассказом мистера А о пропавших людях, выныривающих в ярком лунном свете.

Присмотревшись, Клейн с содроганием обнаружил, что эта пища, уподобившись живым созданиям, тоже источает «нити духовного тела», которые упрямо тянутся в сторону древней святыни.

И самой жуткой аномалией было то, что от каждого блюда исходила лишь одна-единственная нить — разительный контраст с густой, неисчислимой паутиной, присущей обычным существам.

«Так и знал, всё в точности как я и предполагал…» Получив железобетонное подтверждение своим догадкам, Клейн отвел взор, всецело погрузившись в раздумья о том, как бы ловчее совладать с «Демонессой Отчаяния» Панатией.

Прямо подле него из пустоты внезапно соткался облаченный в темно-красный камзол и потертую треуголку «Мстительный дух» Сеньор. Кости марионетки хрустнули, мышцы лица пошли рябью, и в мгновение ока пират обернулся безупречной копией Германа Воробья.

Болванчик пустил в ход паранормальные таланты «Безликого»!

Придирчиво оглядев двойника, Клейн всё же подметил парочку изъянов: одежда переменам не поддавалась. А вздумай он прикрыться банальной иллюзией, Демонессу полубожественного ранга таким дешевым фокусом не проведешь. Да что там, даже мистер А вряд ли бы заглотил подобную наживку.

Немного поразмыслив, сыщик велел принявшему его облик «Мстительному духу» раздеться догола. Сам он тоже сбросил черную сутану священнослужителя, и они сноровисто поменялись гардеробом!

Пока Клейн натягивал чужие вещи и водружал на голову треуголку, его лицо дюйм за дюймом искажалось в весьма специфической гримасе. Как-никак, последние два месяца марионетка таскала этот наряд не снимая. Пират успел и по канализационным стокам побродить, и под взрывы угодить, отчего ткань пропиталась таким диким коктейлем амбре, что дышать было откровенно тошно.

«Эх, за былую лень теперь приходится расплачиваться собственным носом…» — беззвучно вздохнул юноша, окончательно завершив маскарад и перевоплотившись в грозного пиратского капитана Германа Воробья.

Тем временем Сеньор, облачившись в черную рясу, утратил свою леденящую, могильную ауру. Теперь от него веяло жизнью, и с виду он ни на йоту не отличался от обычного человека.

Тщательно взвесив все детали, Клейн стянул с руки «Ползучий голод», велев «Адмиралу Крови» нацепить жуткую перчатку на свою левую кисть.

Теперь марионетка стала абсолютно безупречным, эталонным Германом Воробьем!

«Если уж ломать комедию, то до конца… К тому же, вздумай „Ползучий голод“ сорваться с цепи и потребовать кровавой дани прямо в разгар спектакля, жрать ему придется куклу. Хех, интересно, когда морок спадет, почувствует ли эта дрянь себя одураченной, словно ей подсунули пустышку-плацебо?» — пока «Мстительный дух» осваивался в новом образе, забирая с собой рыбью плоть и прочие пожитки, Клейн с головой погрузился в разработку плана:

«Опираясь лишь на куклу, способную зеркалить мои паранормальные таланты, одолеть „Демонессу Отчаяния“ — затея гиблая. Да что там победа, даже банально умыкнуть у нее тот обломок обсидиана практически немыслимо. Она — истинный полубог…»

«И пусть этот виртуозный маскарад сулит мне тактический триумф — скажем, болванчик отвлечет её внимание, а я нанесу внезапный удар исподтишка, то и дело меняясь с ним местами, сбивая Панатию с толку и ломая ей прицел. Увы, всё это не перекроет чудовищной пропасти в чистой мощи и рангах. Стратегической цели так не достичь…»