По скромным прикидкам юноши, затея отнюдь не казалась фантастикой. Как-никак, львиная доля залетных чужаков проваливалась в этот городок прямиком из руин битвы богов, затерянных на крайнем востоке моря Соня. Авантюристы вполне могли прихватить с собой живую рыбу в качестве запасов еды или же индикаторов изменения среды, а затем бесследно сгинуть, не успев сомкнуть глаз. Или же кто-то из бедолаг перед самым заходом солнца от пуза натрескался рыбы, но так и не уснул, став жертвой ночного мрака. При любом раскладе наличие куска рыбьей плоти в историческом пласте этого туманного узилища было делом донельзя логичным.

Заратул приподнял голову, смерив облаченного в личину Германа Воробья Клейна долгим, изучающим взглядом, и на несколько секунд погрузился в глухое безмолвие.

Лишь спустя пару томительных мгновений он выровнял взор и невнятно, хрипловато обронил:

— Можно.

Не успело эхо этого слова растаять в воздухе, как в руке «Адмирала Крови» Сеньора из ниоткуда соткался склизкий комок, слепленный из пережеванной рыбьей плоти.

— Морок продержится не больше трех четвертей часа. Как только время истечет, всё вернется на круги своя, словно ты ничего и не глотал, — невозмутимо добавил Заратул.

«Сработало… Подумать только…» — Клейна вновь прошиб леденящий трепет перед чудовищными, пропитанными первобытной чертовщиной талантами высших эшелонов Пути «Провидца».

Изначально он порывался заявить, что больше ни в чем не нуждается, однако вовремя прикусил язык. Памятуя о том, что Заратул славился своей дьявольской, легендарной изворотливостью и коварством, сыщик резонно рассудил: любое Его слово и действие надлежит препарировать под микроскопом. А значит, уходить с пустыми руками и без подстраховки было бы верхом глупости.

В вихре этих раздумий Клейн принял дерзкое решение: напустить на себя толику алчности, дабы старец слегка разочаровался в нем и решил, что перед ним заурядный, падкий на наживу глупец, которым можно играючи вертеть как вздумается.

Приказав марионетке надежно спрятать рыбий ком, он слегка повел глазами, едва слышно втянул воздух и произнес:

— Мне позарез нужен рецепт зелья «Мага причуд».

Заратул даже не шелохнулся. Выдержав пару секунд звенящей тишины, он вновь разразился добродушным смешком:

— Без проблем. При одном скромном условии: если ты готов поверить, что подсунутая мной формула — не фальшивка.

— Как только ты вернешься с тем самым обломком обсидиана, я выложу тебе рецепт «Мага причуд» вкупе с символом, отпирающим врата к свободе.

— Эх… Для меня всё это давно потеряло всякий смысл. Единственное, чего я желаю — чтобы ты развеял мой прах над водами реки на моей родине.

Клейн выслушал эту тираду в абсолютном безмолвии, но всё же не удержался от колкого вопроса:

— Учитывая ваш заоблачный ранг, если я вот так просто развею ваши останки над водой, это неминуемо отравит всю реку, наплодив бесчисленные легионы мутантов.

Услышав это, Заратул звонко расхохотался:

— А ты, погляжу, дотошный малый.

— Впрочем, не тревожься. В моем прахе не осталось ни капли паранормальной скверны, я давным-давно растерял её без остатка.

С этими словами Он вновь запрокинул голову, устремив тяжелый взгляд к самым сводам древнего храма.

«Неужто Он намекает, что Его Потусторонние характеристики вкупе со всеми мутациями плоти были безжалостно высосаны тем самым „магнитом“, что таится под куполом?» — силясь раскусить подтекст, Клейн перешел в наступление, выпытывая секреты собственной стези:

— Какое имя носит эликсир третьей Последовательности, идущий следом за «Магом причуд»?

Борода на лице Заратула едва уловимо дрогнула, и Он проронил:

— Ученый древности.

«Ученый древности…» Звучало так, словно речь шла о покрытых вековой пылью артефактах, извлеченных из разграбленных гробниц, однако, сопоставив это с тем, как Заратул то и дело поминал «историю» и щеголял совершенно немыслимыми, запредельными талантами… Клейн почувствовал укол искренней радости и поспешил задать следующий вопрос:

— А как насчет нулевой Последовательности?

Заратул вновь приподнял голову, смерил собеседника коротким взглядом и лишь затем низко, вкрадчиво усмехнулся:

— Когда распахнешь врата и вырвешься на волю, сам всё узнаешь.

«Как же я ненавижу таких вот умников. Бросят кость, не договорив, а потом сидят с многозначительными ухмылками…» — Клейна в этот миг захлестнули в точности те же чувства, что некогда терзали императора Рассела. Отведя взгляд и уставившись на каменное изваяние неподалеку, юноша сменил тему:

— А кто это?

Даже не повернув головы, Заратул всё тем же глухим, смазанным баритоном отозвался:

— Она — потомок древнего бога.

«Потомок древнего бога? Отпрыск „Демонического Волка Разрушения“, Флегреи? Той самой бестии, что, судя по всему, безраздельно властвовала над доменом „Ночи“… А ее потомки выстроили „Страну Ночи“?» Не успел Клейн озвучить эти дерзкие гипотезы вслух, как Заратул вновь добродушно хохотнул: