— Ходить под подозрением всяко лучше, чем кормить червей.

— Ваш город застыл на краю гибельной пропасти. Тебе предстоит кристально ясно осознать, на какие шаги придется пойти.

— В подобных эпохальных сдвигах без крови не обходится, и счет трупам может пойти на сотни. Вот и решай: хочешь ли, чтобы они сгинули впустую, или же их смерть проложит путь к спасению?

Моряк благоразумно не стал больше сотрясать воздух, позволив малышу «Солнцу» вариться в котле собственных мучительных раздумий.

«Господин Повешенный, как и всегда, бьет железобетонными, неоспоримыми доводами…» — Клейн беззвучно вздохнул. Дернув за ниточки марионетки, сыщик заставил «Мира» Германа Воробья вполоборота развернуться к мисс «Справедливости»:

— Вам нынче по силам исцелять серьезные душевные недуги?

Его познания об арсенале «Психиатра» ограничивались лишь «Безумием» и «Драконьей аурой». Об остальных талантах этой стези он имел весьма смутное представление, краем уха слышав лишь об «Умиротворении» и «Психологическом внушении», которыми изредка козыряла Одри. А потому оценить реальную врачебную хватку девушки пока не мог.

«Справедливость» Одри мгновенно встрепенулась. С бьющим через край, живым энтузиазмом она отозвалась:

— Вполне. Это не составит ни малейшего труда.

— Господин Мир, у кого-то из знакомых помутился рассудок?

«Мне как раз позарез нужна практика!» — с радостным предвкушением подумала юная аристократка.

В этот самый миг «Луна» Эмлин машинально прикрыл рот рукой, всем своим видом показывая, что уже раскусил суть происходящего.

Клейн обреченно, тяжело вздохнул про себя, после чего «Мир» хрипло, надтреснуто рассмеялся:

— Отнюдь. Помощь требуется лично мне.

Под монументальными, уходящими ввысь сводами дворца воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

И «Повешенный» Элджер, и «Отшельник» Катлея, и «Фокусник» Форс прекрасно ведали, что господин «Мир» — тот еще отбитый на голову авантюрист. Но никому из них и в страшном сне не могло привидеться, что рассудок сурового джентльмена уже настолько дал трещину, что он балансирует на грани тотального сумасшествия!

«И такова расплата за сокрушительную мощь?» — Форс зябко поежилась, почувствовав, как леденящий страх перед Германом Воробьем въедается в самую подкорку.

Ведь с безумным авантюристом еще можно было хоть как-то договориться, а вот с конченым психопатом — пиши пропало!

«Неужто даже „Свеча Душевного Ужаса“ не смогла выжечь эту хворь дотла? Настолько всё запущено?» — вампир Эмлин, пускай и догадывавшийся о чем-то подобном, с трепетом осознал, что «Мир» готов сорваться с цепи в любую секунду.

«Солнце» Деррик в столь глубокие дебри не лез. Юноша лишь от чистого сердца встревожился за состояние господина «Мира». Он уже было приоткрыл рот, собираясь предложить услуги «Психоаналитиков» из Города Серебра, но вовремя прикусил язык: подобная болтливость неминуемо вытащила бы на свет лишние тайны. Оставив порыв при себе, паренек с надеждой устремил взор на мисс «Справедливость».

«Справедливость» Одри, разрываясь между искренним изумлением и легким ошеломлением, тщательно взвешивая каждое слово, произнесла:

— Господин Мир, смею заверить: опираясь на мои наблюдения, никаких тяжелых душевных недугов у вас не наблюдается.

— Если гложет банальная тревожность или изматывающий прессинг, то на данном этапе это играючи купируется грамотным отдыхом и самоконтролем. В серьезном медицинском вмешательстве нет ни малейшей нужды.

«Мир» Герман Воробей вновь издал глухой, хриплый смешок:

— Вы не видите симптомов лишь потому, что прошлая хворь уже благополучно выкорчевана.

— Я лишь оформляю предварительную запись. Случись в будущем вновь поймать тревожные звоночки, я жажду получить безотлагательную, экстренную помощь.

«Вон оно что…» — Одри с явным облегчением выдохнула и согласно кивнула.

Внезапно девушку кольнуло щемящее чувство жалости к этому суровому джентльмену. На первый взгляд — хладнокровный палач, играючи пускающий в расход мастеров пятой Последовательности целыми пачками, дышащий угрозой избранник самого «Шута». А на деле — душа его ничуть не отличается от души простого смертного. Тащит на своих плечах чудовищное бремя, день за днем сгибаясь под натиском мрачных эмоций и шаг за шагом сползая в леденящую бездну агонии.

Поразмыслив пару секунд, юная аристократка искренне ответила:

— Если наши пути пересекутся в пределах досягаемости перемещений — сочту за честь.

После совершеннолетия рамки свободы изрядно расширились. Теперь она вполне могла отсиживаться в столице графства Восточный Честер, городе Стоун, пока родители прохлаждались в родовом гнезде. Увы, полная воля оставалась лишь недостижимой мечтой: даже в пределах Стоуна существовала целая россыпь злачных мест, куда соваться было строжайше воспрещено. Разве что в обозримом будущем удастся примкнуть к какой-нибудь благотворительной ложе под крылом Церкви Богини Вечной Ночи…