— В точку. Как минимум эта троица вокруг, — железобетонно подтвердил Элджер. Впрочем, сам моряк так и не смог разгадать, чью именно личину скрывает тот непроницаемо-черный младенец, восседающий в истерзанном чреве Создателя.

Бросив эти слова, Элджер искоса мазнул взглядом по Деррику и с тревогой подметил: глаза паренька остекленели, а сам он застыл в глухом, непроницаемом оцепенении.

В эту самую секунду разум «Солнца» захлебывался в океане чистейшей агонии и беспросветного отчаяния.

Юноша без труда опознал в растерзанной жертве того самого Создателя, которому истово поклонялся его народ. И точно так же безошибочно вычленил в палачах «Вечное Пылающее Солнце», «Повелителя Бурь» и «Бога Знаний и Мудрости»!

Это леденящее откровение в корне, до самого основания рушило главный догмат о том, что божество отвернулось от их земель.

Ведь все до единого древние манускрипты Города Серебра хором твердили: Владыка покинул эти края лишь в силу неких неведомых, скрытых мотивов, обрекая их на участь детей тьмы. И если они будут денно и нощно каяться, слезно вымаливая прощение, то в один прекрасный день Господь непременно смилостивится, вернется и вновь зальет их мир спасительными лучами солнца.

«Вздор… Сколько бы мы ни рвали на себе волосы в покаянии, как бы истово ни молили о прощении, Городу Серебра вовек не видать спасения…» — беззвучно, с надрывом твердил про себя Деррик. — «Ибо Господь мертв. Растерзан на куски и пожран. Он уже никогда не вернется…»

А это означало лишь одно: та самая заветная надежда, которой его соплеменники отчаянно цеплялись за жизнь тысячелетиями, оказалась банальным, недостижимым и жестоким миражом.

После затяжной, давящей тишины Одри, словно силясь убедить саму себя, тихо проронила:

— Неужели это лишь чья-то больная, извращенная трактовка того самого предания, гласящего, что трое божеств зародились из духа Создателя?

Трое божеств? Зрачки «Отшельника» Катлеи и «Луны» Эмлина синхронно сузились в игольное ушко. До них наконец-то дошел истинный, тошнотворный смысл этого полотна, и они кристально ясно осознали, какую именно леденящую душу тайну оно в себе таит.

— Не исключено. Вот только присутствие того черного младенца это совершенно не объясняет, — ровным тоном отозвался «Повешенный» Элджер.

Моряк украдкой бросил взгляд на господина Шута, но с трепетом подметил, что эта великая сущность совершенно не намерена вмешиваться, продолжая созерцать их смятение с абсолютным, ледяным спокойствием.

«Справедливость» Одри потеряла дар речи. Впрочем, как и все остальные резиденты Клуба Таро — слова попросту застряли у них в пересохшем горле.

Эта звенящая, давящая тишина висела над длинным бронзовым столом до тех самых пор, пока Элджер легким усилием воли не развеял жуткую фреску. Повернув голову, он обратился к Деррику, вдребезги разбивая гнетущее оцепенение:

— Тебе уже удалось выведать всё необходимое об усыпальнице вашего прежнего Вождя?

Глава 825 Запись на прием

Услышав вопрос господина «Повешенного», «Солнце» Деррик с явным стыдом отозвался:

— Нет. В последнее время меня без продыху гоняют по патрулям, так что выкроить хотя бы минутку на расследование не удалось.

Элджер подобному ответу ничуть не удивился. Моряка покоробила совершенно иная деталь:

— Почему бы не перепоручить это кому-то из близких товарищей?

— Совершенно ни к чему выкладывать им истинную суть. Достаточно расщепить общую картину на десятки мелких, неприметных поручений и раскидать между доверенными лицами. Пусть собирают крохи информации по разным фронтам. Так и сам не подставишься, и их под удар не подведешь.

«Солнце» Деррик погрузился в глухое молчание на пару долгих секунд, после чего выдавил:

— У меня нет друзей.

До той самой трагедии, унесшей жизни родителей, паренек вполне мог похвастаться приятелями — как в классах базовой грамоты, так и на тренировочных аренах. В конце концов, сверстников в Городе Серебра набиралось не так уж много: они то и дело пересекались, тренировались бок о бок, а порой и сколачивали боевые звенья. Вот только после гибели семьи Деррик наглухо замкнулся в себе. А уж когда на плечи легло еще и свинцовое бремя тайн Клуба Таро, юноша и вовсе стал избегать чужого общества. Нити былых привязанностей истончились и оборвались, уступив место ледяному отчуждению. И последним, кто переступал порог дома в качестве гостя, был не кто иной, как Дарк Рейджинс — тот самый бедолага, чью душу осквернил «Истинный Творец».

Господин «Повешенный» от подобной откровенности едва не поперхнулся. С шумом втянув воздух и заново выстраивая фразу, он произнес:

— Такая изоляция не доведет до добра.

— В гордом одиночестве Город Серебра не вытянуть. Ты обязан сколотить вокруг себя костяк верных людей, обзавестись товарищами, способными подставить плечо в самый критический миг.

— Но ведь это неминуемо навлечет на них подозрения… — с явной неуверенностью в голосе протянул юноша.

Элджер сурово, с ледяным нажимом отрезал: