'Впрочем, будучи избранником самого господина «Шута», «Мир» почти наверняка прячет в рукаве и другие козыри. Взять хотя бы те таланты полубожественного ранга, что дремлют в «Дневнике путешествий Леймано»…

'Однако пойди всё по иному сценарию, мы бы вряд ли так гладко добрались до того монументального зала усыпальницы. Путь неминуемо оброс бы куда более зубодробительными хлопотами…

'Погодите-ка… Выходит, та самая Карта Богохульства из Пути «Бури» и стала той заветной целью, ради которой он сумел обуздать собственное первобытное безумие? Неужто таков был прямой наказ самого господина Шута? Владыка и впрямь всё предвидел! А может, Ему даже лично знакома та непостижимая сущность, чей леденящий вздох донесся из самых недр храма!

«Стало быть, в свое время Килангос тоже воочию узрел эту Карту „Тирана“, вот только силенок прибрать её к рукам у него не хватило. Потому-то он тогда так и обмолвился…» — мысли в голове Элджера неслись вскачь, сплетаясь в единый клубок, пока моряк неспешным, размеренным шагом спускался к подножию горы.

Глава 815 Анализ событий

Баклунд, улица Бёклунд, 160.

Силуэт Германа Воробья внезапно соткался посреди главной спальни. Полы черного плаща слегка колыхнулись, а цилиндр безупречно ровно сидел на голове.

Возлежащий на кровати Дуэйн Дантес тут же подернулся рябью, став иллюзорным, и съежился до размеров крошечного зеркальца с ладонь.

«Этой ночью, судя по всему, никто не заявлялся с визитом, и Арродес не натворил никаких бед…» Окинув взглядом царящую вокруг звенящую, безмятежную тишину, Клейн беззвучно выдохнул с колоссальным облегчением. Его фигура слегка вытянулась, виски стремительно поседели, а лазурные глаза налились бездонной глубиной — юноша благополучно вернул себе облик Дуэйна Дантеса.

В это же самое время по глади зеркала пробежала водянистая рябь. Серебристое свечение заструилось, вылепливая одно слово за другим:

'О великий и непостижимый владыка, за эту ночь я ровным счетом ничего не натворил! О нет, я со всем усердием отыгрывал мирно спящего Дуэйна Дантеса.

Впрочем, кое-что всё же стряслось. Желаете ли узнать?'

Благоразумно пропустив мимо ушей наглую попытку «волшебного зеркала» напроситься на похвалу, Клейн почувствовал, как сердце тревожно екнуло. Небрежным жестом стянув цилиндр и швырнув его на соседнее кресло, сыщик глухо обронил:

— Выкладывай.

Прежние надписи на амальгаме мгновенно распались, зазмеившись и перестраиваясь в новый текст:

«Одна леди, проезжая по нашей улице, бросила взгляд на ваш особняк».

«И что в этом такого? Мало ли зевак каждый божий день слоняется по округе, глазея на местные красоты…» Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы осадить артефакт, как вдруг поверхность зеркала вновь пошла рябью, являя кристально четкий человеческий силуэт.

Для любого заурядного обывателя наряд этой особы показался бы вопиюще диковинным. Облаченная в черную мантию медиума, она щеголяла синими тенями для век и такими же румянами, источая дикую смесь вызывающей яркости и дьявольской, потусторонней притягательности. Это была не кто иная, как Дейли Симон.

Мадам Дейли катила в экипаже по улице Бёклунд. Поравнявшись с домом номер сто шестьдесят, она повернула голову к окну и неотрывно сверлила особняк взглядом добрых три секунды.

«Ух ты… Выходит, Дуэйн Дантес врезался ей в память не только из-за глаз? Она еще и успела исподволь навести кое-какие справки?» Слегка нахмурив брови, Клейн спросил:

— Больше ничего не случилось?

«Никак нет!» — слова на стекле проступили одновременно с простеньким рисунком, изображающим клятвенный жест.

Клейн скупо кивнул и, напрочь проигнорировав бьющий через край энтузиазм «волшебного зеркала», властным жестом отослал его прочь.

Покончив с этим, сыщик выудил свечу и закипел приготовлениями к ритуалу: он вознамерился призвать самого себя, даровать собственный отклик и переправить всю сегодняшнюю добычу вкупе с одеждой прямиком в чертоги над серой мглой. Юноша рассудил, что гардероб Германа Воробья надлежит держать отдельно от вещей Дуэйна Дантеса, дабы в будущем не погореть на столь нелепой мелочи.

Щелк!

Он звонко щелкнул пальцами, заставив фитиль полыхнуть алым пламенем.

Пламя.

Пламя…

Взгляд Клейна остекленел на несколько секунд. Судорожно зажмурившись, он резко отвернулся, встав к свече спиной.

Следом он дернул за ниточки «Мстительного духа» Сеньора, заставив марионетку шаг за шагом приблизиться к письменному столу.

По мере приближения болванчика била всё более неистовая дрожь, однако в финале он всё же титаническим усилием воли вытянул правую руку и наглухо погасил огонек.