Она не сомневалась: казенные Потусторонние уже вцепились в это дело мертвой хваткой. Всё-таки любые паранормальные эпидемии подобного толка автоматически переходили в их ведомство.

А значит, драконий герб за витриной стопроцентно прошел их дотошную экспертизу на безопасность, прежде чем перекочевать в закрома фонда. Обычным легавым такие решения явно не по зубам!

Испытывая жгучее, почти осязаемое сочувствие к погибшим — словно сама пережила эту кровавую баню бок о бок с предполагаемыми адептами «Алхимии» — Одри сгорала от любопытства: прячется ли до сих пор тот ящер в Хедраке и окрестных землях?

«Учитывая, что тварь физически нырнула в океан коллективного бессознательного, выследить ее — задача архисложная… Впрочем, Церкви тоже не лыком шиты. Их корни уходят в Четвертую Эпоху, а то и глубже. Держу пари, их пути с Драконами Разума уже пересекались, и в архивах пылятся нужные манускрипты… Да и „Алхимия Психологии“, безраздельно властвующая над Путем „Зрителя“ и располагающая высшими эшелонами, разбирается в глубинах разума ничуть не хуже самого ящера. Потерпев такое унизительное фиаско из-за слепой недооценки, в следующий раз они пришлют поистине сокрушительный отряд… Хм, и пускай Дракон оказался в разы опаснее их расчетов, он ведь тоже не дурак. Сидеть на месте и ждать палачей не станет. Наверняка уже дал деру…» — виртуозно препарируя доступные факты, рассудила девушка.

Мысли о самостоятельной вылазке в Хедрак она благоразумно отмела. Ей было кристально ясно: с ее нынешним багажом сил соваться к подобной бестии — чистой воды самоубийство.

Единственный здравый план сводился к тому, чтобы на грядущем собрании Клуба Таро закинуть удочку соратникам. Глядишь, кто-то да подкинет стоящую зацепку. К примеру, что первично: местный культ поклонения ящерам пробил твари тропу в коллективное бессознательное, или же сам Дракон, обосновавшись в незримых пучинах, исподволь насылал на крестьян сновидения, чем и породил этот диковинный обычай?

…………

В пятницу пополудни Клейн, вооружившись списком гостей, подтвердивших свое присутствие на завтрашнем балу, скрупулезно вбивал в память темы для светских бесед с каждым из них.

«С парламентарием Махтом стоит рассыпаться в дифирамбах свежему баклундскому воздуху. В светской болтовне с профессором Портлендом Момонтом — изящно отпустить пару шуток про Королевскую Академию Наук…» — юноша зубрил пункты один за другим, как вдруг его слух резанули наслаивающиеся друг на друга, иллюзорные мольбы.

Мужской голос… Судя по времени, с высочайшей долей вероятности это господин «Повешенный»… Клейн в задумчивости опустил листок, сделал глоток черного чая и, покинув полуоткрытую гостиную с роскошным балконом, вернулся в уборную хозяйской спальни.

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил над серой мглой и безошибочно узнал в молящемся Элджера.

Тот просил великого «Шута» передать «Миру», что благополучно бросил якорь в столице архипелага Ротсид — «Городе Щедрости» Байаме. Через пару дней, пополнив припасы, он будет всецело готов взять курс на заветный первобытный остров.

Моряк настоятельно рекомендовал «Миру» заранее собрать пожитки, дабы не опоздать на рандеву. Вдобавок он предложил помощь: если у напарника нет надежного транспорта, он без шума и пыли тайно протащит его на борт своего «Лазурного Мстителя».

«Ступить на борт „Лазурного Мстителя“? Тащиться к первобытным берегам в компании целой оравы матросов Церкви Повелителя Бурь? И на сколько, скажите на милость, хватит того вампирского снотворного газа, что Элджер выкупил у Эмлина? Хватит ли нам времени на нормальную разведку?» — Клейн, взвесив все риски, силой мысли соткал «Мира» Германа Воробья и заставил двойника благоговейно произнести:

'…К чему такие сложности.

В Байаме твои руки явно развязаны. Сегодня ровно в полночь. Встречаемся на загородном кладбище.

И до этого часа изволь утрясти все дела с припасами'.

…………

Байам. В номере неприметной гостиницы.

Элджер, слегка сдвинув брови, выслушал ответное послание от «Мира» Германа Воробья.

И то правда: в «Городе Щедрости» он был абсолютно волен в своих перемещениях. Его матросы, словно с цепи сорвавшись, уже умчались в «Красный театр» и прочие злачные места. До утра они стопроцентно не объявятся, а продрав глаза днем, неминуемо завалятся в казино — спускать пар и топить в выпивке ту свинцовую, удушающую тоску, что копилась в их душах за месяцы океанских скитаний.

Иными словами, испарись Элджер хоть на целые сутки, никто бы даже не почесался.