Клейн, загодя продумавший этот вопрос, ответил всё тем же глубоким, бархатным тоном:

— В идеале — выходец из знатного, аристократического дома.

Подобный кадр стал бы отличным подспорьем для Дуэйна Дантеса в налаживании светских связей.

К Белин мало-помалу вернулась былая профессиональная хватка, и она принялась обстоятельно разъяснять:

— Боюсь, подобные специалисты — товар штучный. Сами понимаете, благородные семейства крайне неохотно расстаются с вышколенными слугами. Разве что здоровье подведет и они больше не смогут нести вахту. Но даже тогда им частенько подыскивают теплое местечко в том же самом поместье.

— К тому же, завидные толстосумы буквально охотятся за такими дворецкими, не скупясь на баснословные оклады. Мистер Дантес, в нашей базе действительно имеются кандидаты подобного профиля, однако их жалованье стартует от ста полновесных фунтов в год.

«То бишь почти по два фунта в неделю… Заурядный мажордом гребет от сорока до восьмидесяти в год, то есть от пятнадцати сулей до полутора фунтов в неделю. С виду это ничуть не больше, чем жалованье квалифицированного работяги, вот только хозяин берет на себя и кров, и харчи, и униформу, да еще и дровами для камина снабжает… Управляющему и тратиться-то не на что… Сотня фунтов в год — это же форменный грабеж…» — пока Клейн лихорадочно подбивал в уме этот разорительный бюджет, внешне он сохранил абсолютную, показную беспечность толстосума:

— Цена не имеет значения. Главное — чтобы человек знал свое дело.

Глава 738 Будни богача

— В таком случае прошу немного обождать. Вы предпочитаете кофе или черный чай? — с неподдельным радушием поинтересовалась Белин.

Клейн ответил легкой улыбкой:

— В юности я питал слабость к кофе, обожал этот густой, насыщенный аромат. Однако теперь моему вкусу куда больше отвечает черный чай.

— Я тоже больше люблю черный чай. В таком случае… как насчет чашечки «Маркиза»? — с улыбкой предложила девушка.

Напитки, которыми Ассоциация помощи домашней прислуге «Метрополис» потчевала посетителей, особым качеством не блистали, болтаясь где-то на уровне ниже среднего. А вот черный чай «Маркиз» Белин принесла из дома исключительно для личного удовольствия.

Клейн отнюдь не был профаном, да и наблюдательности ему было не занимать. Едва переступив порог, он незаметно, краем глаза подметил все мельчайшие детали обстановки. Выставленные в витрине банки с чаем и кофе выглядели донельзя заурядно, красноречиво свидетельствуя о весьма посредственном содержимом. А потому юноша резонно рассудил: этот «Маркиз» либо является заветной заначкой самой конторы для особо важных гостей, либо это личные запасы сидящей перед ним леди. Но как бы там ни было, подобный жест ясно говорил о ее искреннем расположении.

Не став разрушать эту неловкую иллюзию, он усмехнулся:

— Благодарю, от такого предложения я просто не в силах отказаться.

— Могу ли я узнать ваше имя, мисс?

— Белин. Зовите меня просто Белин, — лицо девушки озарилось лучезарной, словно распустившийся бутон, улыбкой.

Легкой, пружинистой походкой она упорхнула во внутренние помещения, дабы поручить коллегам, ведающим архивами, подобрать подходящих кандидатов. Вернувшись к стойке регистрации, она подхватила инкрустированную серебром оловянную банку и сноровисто, привычными движениями принялась заваривать чай.

«Эх, приятная наружность, благородная стать, да еще и костюм, кричащий о статусе… Даже разменяв пятый десяток, с таким арсеналом можно без труда купаться в лучах женского внимания…» — впервые в жизни вкусив прелести подобного обращения, Клейн не удержался от мысленного, полного горькой иронии вздоха.

Этот крошечный эпизод заставил его еще острее осознать всю ту поистине критическую важность главного правила «Безликого»: «ты всегда должен оставаться лишь самим собой».

Стоит лишь дать слабину, забыть об этом постулате и с головой окунуться в те пьянящие выгоды, что дарит чужая личина, как ты неминуемо начнешь цепляться за этот образ. А там и до полного отторжения собственного прошлого «я» недалеко — прямой путь к окончательной, безвозвратной потере себя!

Вскоре Белин подошла к нему с изящной чашкой белого фарфора с золотой каемкой. Бережно опустив ее перед Дуэйном Дантесом, она с мягкой полуулыбкой произнесла:

— Ему нужно немного остыть.

Клейн опустил взгляд на фарфор и полушутя отозвался:

— Идеально. Как раз хватит времени, чтобы настроиться на нужный лад и воздать этому чаю должные почести.

Скрытый в этих словах изящный комплимент и искренняя признательность заставили сердце Белин забиться от радости еще сильнее. Девушка окончательно уверилась, что мистер Дантес — истинный, утонченный джентльмен, виртуозно владеющий искусством светской беседы.