Взрослые и правительственные силы Баркова, возможно, и покинули город, но жизнь здесь далеко не угасла. Каждое утро я просыпаюсь до рассвета, бужу Рейна, чтобы мы успели добраться до зиплайнов к восходу солнца. Этот восторг не притупляется. Мы летим сквозь солнечные лучи, и от тепла, с которым Рейн крепко прижимает меня к себе — как бы эгоистично это ни звучало, — я забываю обо всем остальном. Я не думаю о своей мертвой семье, Финне, Эдгаре или даже об Элиасе. Даже о войне вокруг нас. Я думаю только о человеке, который меня обнимает, и о том, что принесет завтрашний день.

После нашего утреннего полета мы облачаемся в такую же белую тактическую экипировку и направляемся к стене. Рейн останавливается, чтобы переговорить с каждым, прежде чем мы уйдем, и к тому времени, как мы добираемся до ворот, он уже выглядит выжатым от бесконечного общения и заботы о людях.

— Твоя рутина выматывает.

Рейн бросает на меня косой взгляд, прежде чем вернуть внимание солдатам. Он бормочет:

— Если устала, можешь вернуться в пентхаус. Я попрошу Хейли проводить тебя.

Я выдыхаю и закатываю глаза. Ну надо же, перевел стрелки. Но суть ясна: он не хочет слышать мои жалобы.

Маленький мальчик в тактической экипировке не по размеру и с всклокоченными каштановыми волосами подбегает к нам, сияя огромной улыбкой. Бенни — безусловно, самый любимый маленький солдат Рейна. Я тепло улыбаюсь и опускаюсь на колени, чтобы обнять его.

— Терра! — он прыгает мне в объятия, едва не сбивая с ног, но Рейн вовремя подхватывает меня за спину. Бенни смотрит на нас огромными карими глазами, и мое сердце тает. Восьмилетки действительно знают, как добиться своего. — Можно мне, пожааалуйста, сегодня прогуляться по стене с вами? Я оделся и всё такое. Я в безопасности, видишь? — Он выпускает меня и кружится, демонстрируя тактическую одежду, в которой он буквально тонет.

Рейн сдерживает смех, закашлявшись, и прикрывает рот рукой, чтобы скрыть улыбку от Бенни, но от меня её не спрятать. Приятно видеть его таким расслабленным.

Оказывается, Бенни был сиротой еще задолго до «Небесного падения». Рейн знает его с младенчества, они выросли в одном приюте — они братья. Свет и надежда, которые переполняют глаза Бенни, когда он смотрит на своего старшего брата, заставляют мое сердце сжиматься от тоски по собственному брату.

Финна здесь нет, значит, мне нужно добраться до Алкроуза, куда, по словам Элиаса, везут Эдгара. Я закрываю глаза и устало вздыхаю. Как бы мне ни было здесь хорошо, мне придется освободить Элиаса, врага, и заставить его отвезти меня в Алкроуз. И пусть это делает меня предателем собственной нации, мне, черт возьми, плевать. Я сделаю всё ради Эдгара, точно так же, как, я уверена, Рейн сделал бы всё ради Бенни.

— У меня даже это есть!

Мальчик достает нож и пытается показать его нам, но в процессе роняет. Инстинктивно я тянусь, чтобы поймать лезвие, и в итоге разрезаю себе палец.

— Черт!

Я быстро хватаюсь за палец другой рукой и прижимаю его к груди. Я бросаю взгляд на Рейна и вижу, как в его глазах вспыхивает беспокойство. Он опускается рядом со мной на корточки и разжимает мои пальцы, чтобы осмотреть рану.

— Дай гляну, малыш. Возможно, понадобятся швы, — бормочет он, хмурясь. Мое сердце заходится в страхе. Если он увидит… он поймет, что у меня есть Тень.

Я начинаю смеяться.

— Ой, да оно меня даже не порезало, просто напугало на секунду. Видишь? — Я показываю ему свои ладони, и, как я и надеялась, моя Тень уже исцелила меня. Его глаза расширяются от недоверия.

— Но… я видел, как оно тебя порезало. — Он ищет следы крови на бетоне.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть убедительно. Слава богам, я успела быстро схватиться за руку.

— Просто испугалась. Погнали! — Я улыбаюсь и встаю рядом с Бенни.

— Прости, пожалуйста, Терра, — его глаза наполняются слезами. — Я не хотел его ронять. Можно мне все-таки пойти с вами?

Рейн смотрит на меня с тенью разочарования, но затем улыбается Бенни и берет его за руку.

— Ладно, но ты не пойдешь с нами в бункер, договорились?

Моя голова резко дергается, я встречаюсь с холодными синими глазами Рейна. Он никогда не брал меня в бункер, всегда ходил туда один. Он даже словом не обмолвился о бункере или Элиасе уже несколько дней. Рейн кивает и подмигивает мне, прежде чем повести нас вверх по бетонным ступеням стены. В груди поселяется тревога. Может, он уже всё понял?

Проход темный, от камня вокруг веет холодом. Я дрожу при мысли о бункере. Это то самое, что чувствовал Элиас всю эту неделю? Холод и страх? Я мотаю головой. Убийца не боится ничего. Если уж на то пошло, его Тень, как и моя, просто беспокоится. Она постоянно ворочается, мечтая оказаться рядом с ним.

Мы идем вдоль верха стены, глядя на мир внизу. Горы Навасика едва виднеются вдали, и на этой высоте ветер заглушает все звуки вокруг.

Три птицы летят навстречу солнцу. Интересно, поймут ли они когда-нибудь, что летят навстречу ложной надежде?

После проверки периметра мы возвращаемся в отель. Бенни тут же убегает к друзьям в холле, они принимаются за свои крепости из одеял. Мы прощаемся и поднимаемся в пентхаус Рейна.