Я подхожу к любимому овощному прилавку моей матери. Возле кукурузы столпилось несколько человек, и я краем уха слышу, как дамочки ворчат на ее паршивое качество. Я злобно кошусь на них. Из-за войны времена сейчас тяжелые. Мало кто из торговцев может, как раньше, привозить товары в Хейру из других стран. Радовались бы, блядь, что еда вообще есть.

Я рычу достаточно громко, чтобы они обратили внимание, и одна из кудрявых баб смерила меня оценивающим взглядом с ног до головы. Да и пошла ты нахуй, сука.

Маленькая старушка подходит ко мне и кладет ладонь на мою руку. Ее волосы совсем белые, а вокруг глаз залегли глубокие морщины. Миссис Туллер — одна из немногих престарелых жителей этой чертовой дыры, кто мне реально нравится. Мне всегда доставляло удовольствие перекидываться с ней словечками, обсуждая наглых покупателей и монотонность уходящих лет. Она мудрая, часто делится со мной жизненным опытом и общается на равных, как со взрослым. Каковым я, в общем-то, и являюсь, но не до конца — мне кажется, я не почувствую себя по-настоящему взрослым, пока не начну жить самостоятельно.

Ее маленькие карие глаза-бусинки смотрят на меня с теплотой.

— Финн, мальчик мой. Как поживаешь, дорогой? Что ищешь сегодня? — спрашивает миссис Туллер, ласково похлопывая меня по руке. Она всегда была ко мне добра.

Я улыбаюсь ей в ответ:

— Здравствуйте, миссис Туллер. Весь в делах, как обычно, вы же меня знаете. — Я усмехаюсь, но не уверен, что эта улыбка касается глаз. — Отец сегодня возвращается из Баркова, так что у нас будет приветственный ужин.

Я тру затылок, пытаясь унять вновь вставшие дыбом волоски. У меня язык не поворачивается сказать миссис Туллер, что я уезжаю и больше никогда не вернусь.

Я ведь никому не говорил, кроме Терры. Даже мать, блядь, не знает, что он забирает меня с собой — если бы знала, она бы уже вовсю рыдала и собирала мои вещи, а не пилила меня все утро.

Миссис Туллер подмигивает мне, и ее полное неведение немного возвращает мне душевное равновесие:

— А-а, так значит, твоя мама сегодня приготовит свой знаменитый картофельный суп? — Она смеется, набирая пригоршню крупных картофелин. Я выдавливаю улыбку и киваю. Похоже, весь город в курсе, что она варит этот суп только тогда, когда отец дома. Для меня это варево на вкус как чистый яд, и теперь понятно почему. В его присутствии любая еда покажется гнилью — странно все-таки устроен наш мозг.

Миссис Туллер ставит бумажный пакет на весы, насыпает туда картошку, а затем скручивает верхушку пакета и протягивает его мне.

— Это за мой счет.

У меня округляются глаза от ее щедрости, и я быстро качаю головой, настаивая на оплате:

— Ну уж нет, вы слишком тяжело трудитесь, миссис Туллер. Вы разве не хотите на пенсию? — дразню я её, залезая в карман и вкладывая монеты в её ладонь. Она лишь посмеивается и снова хлопает меня по руке — милая старушка, что с неё взять.

— Никаких уступок тебе не сделать, верно? Ты славный мальчик, Финн. Передай Терре, чтобы тоже заглянула — я не видела её уже пару дней.

Я киваю и машу ей на прощание, пытаясь запомнить эту маленькую овощную лавку во всех деталях и её теплую, всегда приветливую улыбку.

Последние крупицы энергии покидают меня вместе с этим прощальным взмахом руки. Почему общение с людьми так, блядь, изматывает? О предстоящем длинном вечере даже думать не хочется. Фальшивые улыбки и неловкая болтовня за ужином. Интересно, как именно этот ублюдок преподнесет матери новость о том, что мы уезжаем. Я вздыхаю и опускаю плечи, оглядывая площадь, и замечаю своего приятеля Мартина у художественной лавки вместе с родителями.

— Здорово, — я киваю ему.

Я мог бы угрюмо проскользнуть мимо и остаться незамеченным, но стоит сделать усилие и увидеться с ним в последний раз. Если не считать Терру, Мартин — мой единственный друг. Я невольно улыбаюсь, вспомнив, как он спас меня от гнева Терры, когда мне было десять и я сломал её велик. Мы тогда забились под его «секретную базу» — кривой картонный коробок, спрятанный в кустах, — пока Терра носилась по округе, требуя нашей крови.

Мартин оборачивается и машет мне со своей фирменной дурацкой улыбкой. Его каштановые волосы спускаются чуть ниже ушей, причем большая часть кудрей спрятана под кепкой с козырьком. Знакомая щербинка между передними зубами способна поднять настроение кому угодно. Даже его веснушки сегодня выглядят как-то по-особенному жизнерадостно.

— Здорово, Финн! — Мартин так ловко выхватывает бумажный пакет у меня из рук, что, клянусь, из него когда-нибудь выйдет отличный вор. — Чего тут у тебя? — Он заглядывает внутрь, и всё его любопытство мгновенно испаряется при виде картошки. — А-а. Обычные корнеплоды.

Я ухмыляюсь, забирая пакет обратно:

— Это для мамы… Отец сегодня возвращается, — бормочу я, глядя куда угодно, только не ему в глаза.