«Увы, от подобных накладок никуда не деться. Разве что я каким-то чудом заставлю их в совершенстве овладеть упрощенным китайским…» — беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул Клейн. Повинуясь легкому мысленному импульсу, он перетасовал стопку, задвинув бесполезные дубликаты в самый конец.

Оставшиеся четыре страницы тоже не блистали особой информационной ценностью. Львиная доля текста относилась к тому мрачному периоду, когда Рассел напрочь растерял былые идеалы и с головой ухнул в пучину алчности. Вся эта писанина пестрела сухими, бухгалтерскими отчетами в духе «сегодня я изобрел то-то», «завтра планирую смастерить это», «сорвал куш в столько-то золотых монет» и «выбил такие-то инвестиции». Вчитываясь в этот меркантильный бред, Клейн титаническим усилием воли удерживал на лице маску ледяной невозмутимости, хотя в душе его так и подмывало со всего размаху впечатать эти каракули прямо в наглую физиономию покойного императора.

В это самое время обостренный взор «Справедливости» Одри выхватил весьма любопытную деталь: та самая карта «Темного Императора» вновь вернулась на свое законное место, безмолвно покоясь подле руки господина Шута.

«Стало быть, Он и впрямь даровал ее Своему благословенному в качестве подспорья для выполнения той миссии? Хм… впрочем, есть и еще один вариант: передо мной совершенно новая „Карта Богохульства“, а вовсе не та, что лежала здесь прежде!» — с живым, неподдельным интересом принялась выстраивать гипотезы Одри.

Покончив с дневниками, Клейн задавил в себе острое желание шумно выдохнуть, дабы успокоить расшатанные нервы. Вместо этого он перевел взгляд на предания о древних богах, заботливо переписанные малышом «Солнцем».

Текст представлял собой довольно грубую, общую сводку. Восьмерка древних божеств Второй Эпохи в нем четко разбивалась на три противоборствующих лагеря. Король Гигантов Олмир, Король Эльфов Сонясолем и Прародительница Вампиров Лилит выступали монолитным союзом. Им противостояла коалиция в лице «Дракона Воображения» Ангелведа, Прародительницы Бессмертных Фениксов Грегари и Короля Мутантов Кваситуна. Что же до Короля Демонов Фабути и Демонического Волка Разрушения Флегреи, то эта парочка олицетворяла собой первобытный хаос, алчущий лишь одного — стереть в порошок любой порядок и осквернить всё живое в мире.

Если верить летописям Города Серебра, абсолютно все восемь древних владык без исключения клеймились такими эпитетами, как тирания, первобытное зло, беспощадная жестокость и леденящий душу ужас. И даже та, чей облик казался наиболее человечным — Прародительница Вампиров Лилит, гордо носящая титул «воплощения красоты», — на деле таила в себе до тошноты гротескную, омерзительную ипостась.

И любое живое существо, не принадлежащее к пантеону древних богов, рискнувшее узреть этот истинный облик, неминуемо проваливалось в бездну сумасшествия. Они либо на месте срывались в жуткие мутации, либо окончательно теряли рассудок. Сами хроники Города Серебра, если верить утверждениям их составителей, опирались на фолианты, чудом уцелевшие после падения Двора Короля Гигантов.

«Нельзя сбрасывать со счетов вероятность банального поливания грязью своих же союзников… Впрочем, подобные симптомы до боли напоминают ту самую потерю контроля, что настигает вампиров после мольбы к „Первозданной Луне“… Неужто это один из характерных признаков тех, кто дошел до самого финала на Пути „Луны“?» Дойдя до этой мысли, Клейн едва не вскинул голову, чтобы смерить Эмлина Уайта пытливым взглядом.

Предания Города Серебра гласили, что Прародительница Вампиров Лилит действительно безраздельно повелевала багровой луной. Стоило Ей лишь пожелать, и все триста шестьдесят пять дней в году ночное светило окрашивалось бы в цвет крови, позволяя иньской, темной энергии яростно терзать земную твердь. Подобное вызвало бы непрерывное, затяжное наслоение мира духов на реальность, высвободив из мрака мириады неописуемых, кошмарных чудовищ и злых духов.

«Воистину, божественная мощь… Одному богу известно, есть ли вообще разница между этими седыми древними владыками и нынешними истинными богами. Отчего они все до единого так смахивают на еретических, злых божеств?.. В мифологии самого рода Крови образ Лилит кардинально отличается. Выходит, кто-то из них — вампиры или Город Серебра — нагло врет? А может, со временем стряслись некие радикальные метаморфозы, и Лилит из чудовища, описанного летописцами Города Серебра, перековалась в ту самую богиню из вампирских легенд?» — Клейн медленно отвел взор, скрупулезно впечатывая эти детали в память.

Заставив исписанные листы бесследно раствориться в воздухе, он вальяжно откинулся на спинку кресла и изрек:

— Можете приступать.

«Справедливость» Одри не заставила себя долго ждать. Устремив сияющий взгляд на Эмлина Уайта, она заговорила:

— Господин «Луна», не нащупали ли вы ниточек, ведущих к плоду Дерева Старцев и крови зеркального дракона?

Эмлин едва заметно кивнул и ответил: