— Какая досада, — Элланд перевел лукавый взор на Донну с Дентоном, которые во все глаза разглядывали диковинное багровое вино, и со смешком добавил: — А вот вам, юные леди и джентльмен, подобные прелести пока не по годам.

— Я пробовала, и оно просто восхитительно! — тут же вскинулась Донна, но быстро стушевалась: — Правда… правда, потом я почему-то отрубилась и проспала до самого вечера…

— Я помню, ты тогда целых два бокала уговорила! — с нескрываемой завистью вставил маленький джентльмен Дентон.

Идти на поводу у детских капризов Элланд не стал. Приказав матросу выдать брату с сестрой по стакану холодного сладкого чая, он вскользь пояснил:

— В нашей команде хватает выходцев с юга.

С неохотой оторвав разочарованный взгляд от вина, Дентон уставился на разделанную тушу рыболюда, из которой уже вырезали все ценные мистические потроха, и с детской наивностью протянул:

— А знаете… он вовсе и не страшный. Просто здоровенная, до жути уродливая рыбина с ногами и руками!

Донна снисходительно покосилась на брата:

— Мои поздравления, ты наконец-то узрел истину.

И тут же, устремив на Клевиса с Элландом горящий, полный жгучего любопытства взор, девочка защебетала:

— Дядюшка, а в океане много таких чудовищ плавает?

Рыболюды отнюдь не блистали какими-то запредельными Потусторонними талантами. Для простых обывателей они были сродни обычным морским хищникам, эдакими прототипами сказочных монстров из древних легенд.

Элланд добродушно рассмеялся:

— Как бы не так. На главных судоходных маршрутах и в окрестных водах подобная тварь — невиданная редкость. Инквизиторы давным-давно вычистили эти края подчистую. Наткнуться на живого рыболюда и полюбоваться им вблизи — это, считай, вам сказочно повезло.

— Сама посуди: если бы здесь то и дело шныряли монстры стоимостью фунтов по двести, а то и дороже, с какой стати я бы горбатился на пассажирском лайнере? Сколотил бы собственную китобойную флотилию и гонялся бы за звонкой монетой по всем морям!

«А ведь железобетонная логика!» — мысленно поаплодировал сыщик.

Если верить его недавним наблюдениям, тем самым мистическим материалом в туше чудовища оказался плавательный пузырь. Его кристально-лазурное сияние так и манило взгляд, уподобляясь драгоценному сапфиру.

Клевис принял из рук матроса чашку горячего черного чая. Придирчиво вдохнув аромат, наемник сделал скупой глоток и произнес:

— Лишь отклонившись от проложенных курсов и зарывшись в те пучины, что вечно укутаны густым туманом или разорваны штормами, можно с приличной долей вероятности наткнуться на подобную дичь. Вот только предприятие это до одури гибельное.

— Помимо покрытых чешуей рыболюдов, умеющих карабкаться по бортам, те воды кишат легендами о нагах — тварях с человеческим торсом и хвостом исполинского питона. У этих бестий по шесть рук, и двигаются они с пугающей, смертоносной проворностью.

Элланд охотно подхватил байку:

— А еще байки травят о гигантских осьминогах, плюющихся кислотой, способной вмиг разъесть человека до костей; о чудовищных кракенах, играючи пускающих на дно целые галеоны одним толчком; о русалках, чье пение дурманит рассудок, заставляя навеки забыть о родном доме; о лазурных драконах, метающих молнии, и исполинских птицах, одним взмахом крыла поднимающих ураган. Хех, признаться честно, ничего из этого мне воочию лицезреть не доводилось. Всё это — лишь морские россказни, и одному богу известно, есть ли в них хоть крупица правды.

«Русалки…» — лицо Клейна не дрогнуло ни на йоту.

— До чего же захватывающе! — с нескрываемым благоговением выдохнула Донна.

Дентон заозирался по сторонам и, заметив, что Клейн хранит безмолвие, с любопытством поинтересовался:

— Дядюшка, вы ведь тоже искатель приключений. Вам когда-нибудь доводилось встречать таких монстров?

Сыщик на долю секунды опешил, но тут же едва заметно изогнул уголки губ:

— Довелось однажды. Нас тогда было пятеро, и мы совершенно случайно напоролись на одного… на одного рыболюда. Завязалась лютая, кровавая сеча, но в итоге мы всё же стерли гадину в порошок.

Юноша ничуть не покривил душой, воскресив в памяти реальную историю из Тингена. Ту самую, когда ему впервые выпало сойтись в бою с сорвавшимся в безумие официальным Потусторонним.

Тогда они со стариной Нилом, откликнувшись на мольбу владельца бара «Злой Дракон» Свейна, отправились зачищать обезумевшего «Моряка».

Нахлынувшие воспоминания больно кольнули сердце. Искусно нацепленная маска ледяного, хищного Германа Воробья дала трещину, и черты лица Клейна невольно потеплели, пропитавшись светлой, щемящей тоской.

— Пятеро? — переспросила Донна и тут же воровато, едва шевеля губами, принялась пересчитывать участников недавней облавы.

Один, два, три… Выходило, что в расправе над чудовищем участвовало всего трое бойцов.

Не дав Клейну и рта раскрыть, в беседу вклинился искренне озадаченный Элланд:

— Совершенно случайно?

— Именно так, — с обезоруживающей прямотой отозвался юноша.