На ослепительно прекрасном, дышащем дерзкой красотой лице Трейси расцвела торжествующая улыбка, а ее тело от самых костей до кончиков пальцев окуталось безмолвным черным пламенем.

Этот огонь принялся стремительно плавить сковавший ее лед, прокладывая дорогу для ответного удара «Девы Болезней» и позволяя ей перехватить инициативу.

Но в этот самый миг она увидела, как вечно робкая и безвольная Элен с абсолютно невозмутимым лицом звонко щелкнула пальцами.

Неприметная спичка внезапно вспыхнула. Ввысь взметнулся ревущий багровый поток, в мгновение ока поглотивший силуэт в длинном платье.

Зрачки Трейси сузились в иглы, а духовная интуиция забила в набат, пророча неминуемую беду.

Из безмолвного черного пламени у нее за спиной молнией выскочил Клейн, всё так же щеголявший личиной рыжеволосой красавицы. Резко выбросив руки вперед, он намертво сжал «Деву Болезней» в смертоносных объятиях, наглухо сковав ее движения.

Одновременно с этим он распахнул рот и выплюнул один-единственный звук:

— Бах!

Незримая воздушная пуля со свистом вырвалась наружу. Ее пробивная мощь играючи превосходила револьверную, ничуть не уступая выстрелу из новейшей армейской винтовки.

Распоров пространство, снаряд с ювелирной точностью ударил Трейси прямо в затылок.

Пф-ф!

Свинец с хрустом разворотил череп и ввинтился в мозг, однако фигура «Вице-адмирала Болезнь» внезапно сжалась, обернувшись переломленной надвое черной тростью.

Магия подмены через волшебную палочку!

Трейси мгновенно материализовалась в противоположном углу. Несколько пуговиц на ее сорочке оторвались, приоткрыв соблазнительную, белоснежную ложбинку на груди.

Впрочем, взгляд Клейна намертво приковал отнюдь не этот пикантный пейзаж, а свежая кровь, обильно перемазавшая ладонь пиратки!

В тот самый миг, когда он скрутил врага, девушка успела хищным когтем рвануть назад, вырвав кусок ткани из платья и разодрав ему бедро.

Губы Трейси принялись стремительно, беззвучно шевелиться. В ее ладони тут же полыхнул призрачный черный огонь, принявшись жадно пожирать украденную кровь.

Это была черная магия, истинное проклятие Ведьмы!

Тело Клейна забилось в неконтролируемой судороге. От пяток до самой макушки, пронзая нутро, его охватило черное пламя, и юноша в мгновение ока осыпался ворохом обугленных бумажных обрывков.

Едва он вынырнул из пустоты в другом углу комнаты, как тут же ощутил, что со всех сторон его оплетают мириады незримых паутинок. Одни были жесткими, подобно стальной проволоке, силясь намертво связать его; другие же — ласковыми и податливыми. Они дразняще скользили по телу, заставляя даже такого хладнокровного, ледяного в бою Потустороннего, как Клейн, почувствовать бешеное сердцебиение и жар в ушах. Плоть пробрала легкая, одурманивающая дрожь, в которой причудливо сплелись болезненная ломота от простуды и дикий, клокочущий прилив плотского вожделения.

В искусстве владения паутиной Трейси на целую голову, а то и на две, превосходила ту самую мадам Шарон из Тингена!

Не смея мешкать ни доли секунды, Клейн звонко щелкнул пальцами.

Вспышка — и вся опутавшая его невидимая сеть занялась огнем. Багровые языки пламени, подобно всепожирающему приливу, хищно метнулись в обратную сторону, устремившись прямиком к «Вице-адмиралу Болезнь».

Еще со времен Тингена сыщик прекрасно усвоил один урок: нити «Демонессы Наслаждения» панически боятся пламени!

Пространство в самом центре каюты мгновенно превратилось в исполинскую, пылающую паутину. Трейси, застигнутая врасплох, оказалась в самом эпицентре ревущего огненного шторма.

— Хм! — презрительно фыркнула пиратка. Из ее тела вновь хлынула призрачно-синяя дымка, наглухо замуровав хозяйку в прозрачном, монолитном кристалле льда.

Накатившее багровое пламя яростно лизало ледяную броню. Глыба непрерывно таяла, но и сам огонь мало-помалу терял свою ярость, иссякая.

Клейн благоразумно не стал подбирать оброненный, усыпанный бриллиантами браслет. Одному богу было известно, какие дьявольские побочные эффекты таит в себе эта безделушка.

Пускать в ход неизученный мистический артефакт в пылу боя — верный путь к самоубийству! От подобной глупости жди лишь беды, а не подспорья.

Гордо выпрямив спину, юноша раскинул руки в стороны. Перчатка на его левой ладони тут же налилась ослепительным сиянием.

«Жрец Света»!

Сквозь толщу льда Трейси с изумлением подметила, что до боли знакомый облик Элен внезапно наполнился каким-то неземным, божественным ореолом. В чертах лица сквозила невиданная доселе стальная непреклонность; былая хрупкая прелесть испарилась, уступив место образу распустившегося подсолнуха. Кровавого, прекрасного цветка, расцветшего прямо посреди поля брани.

Слегка охрипшим голосом Трейси выкрикнула:

— Кто ты, черт возьми, такой⁈

— Отчего не смеешь показать свое истинное лицо⁈