«Мой посланник достался мне в подарок от одного могущественного мастера, так что он вовсе не мой… К тому же этот гонец способен курсировать лишь между хозяином и владельцем медного свистка, ни на шаг не отклоняясь от маршрута. Ну, или между заклинателем ритуала и хозяином… Впрочем, это отличный повод задуматься: мне пора бы обзавестись собственным курьером, иначе многие дела стопорятся на ровном месте… Как это провернуть? Разумеется, черкнуть весточку мистеру Азику, в таких вопросах он непререкаемый эксперт…» — Клейн неспешно пододвинул стул, опустился на сиденье и, слегка подавшись вперед, произнес низким, вибрирующим баритоном:

— Передай своему капитану: у меня есть способ выследить «Адмирала Крови».

— Чего? — Даниц остолбенел на месте, совершенно не ожидая услышать подобный ответ.

В следующее мгновение он увидел, как Герман Воробей дюйм за дюймом растягивает губы в пугающей ухмылке, методично повторяя:

— Передай. Своему. Капитану.

…Даниц зябко поежился. Благоразумно решив не лезть с расспросами, он натянул на лицо кривую улыбку:

— Придется обождать до следующих планетарных часов под покровительством синей звезды. То бишь сегодня с одиннадцати вечера и до полуночи.

— Превосходно, — с широкой, довольной улыбкой похвалил его Клейн.

Вот только сам пират не чувствовал ни малейшей радости.

Сыщик плавно поднялся на ноги. Неспешно шагая к спальне, он с наслаждением смаковал послевкусие того диковинного деликатеса, которым сегодня отужинал.

Блюдо звалось «Театива», что в переводе на лоэнский означало «мясо во фрукте». Искусный повар вычищал мякоть из местной громадины — фрукта под названием теану, оставляя лишь твердую кожуру-котелок. Внутрь щедро закладывали мелко рубленую баранину пополам с рыбой, сдабривали всё это дело крупной морской солью и россыпью терпких специй, после чего долго и томительно запекали на открытом огне. На выходе плоть источала умопомрачительный аромат, а безупречная, первобытная сочность мяса виртуозно сливалась с легкой, фруктовой кислинкой и сладостью.

Наглухо затворив за собой дверь, Клейн первым делом набросал короткое послание: рассыпался в благодарностях мистеру Азику за его недавние наставления, а заодно закинул удочку о том, как бы обзавестись личным посланником из духовного мира.

Аккуратно сложив лист, юноша выудил медный свисток и призвал костяного гонца.

Исполинский курьер даже не стал задерживаться: сгреб бумагу своей жуткой ладонью и в ту же секунду с грохотом осыпался фонтаном костей, растворившись в небытии.

Фух… Немного переведя дух, Клейн приготовился воспарить в чертоги над серой мглой. Ему не терпелось проверить, не принесли ли молитвы фанатиков «Морского бога» стоящих зацепок — к примеру, тех самых мишеней, идеально подходящих для его истинного «отыгрыша».

Глава 554 Примерить личину божества

Над серой мглой, в недрах монументального, подобного обители гигантов дворца.

Восседая на почетном месте Шута, Клейн плавно вскинул правую руку. Повинуясь его воле, запрятанный в груде хлама «Скипетр Морского бога» послушно воспарил в воздух и опустился прямо в раскрытую ладонь.

Изначально он порывался водрузить этот запечатанный артефакт, чья мощь тянула на первый класс, прямо подле своего кресла — в знак должного уважения к реликвии полубожественного ранга. Однако, хорошенько всё взвесив, Клейн рассудил: «Скипетру Морского бога» всё же недостает той самой пугающей, непостижимой стати, чтобы стоять вровень с «Шутом», способным на равных противостоять таким еретическим божествам, как «Истинный Творец» или «Изначальная Демонесса». В этот величественный антураж вписывались разве что диковинки калибра «Карт Богохульства». А потому костяной жезл в итоге благополучно отправился обратно в кучу оккультного мусора.

Созерцая россыпь лазурных искр, клубящихся вокруг белоснежного костяного древка, юноша повиновался внезапной мысли и решил провести их первичную сортировку.

Как он и предполагал, эти переливающиеся огоньки послушно, словно по волшебству, разделились согласно его воле. Те искры, что несли в себе лишь слепую, праздную хвалу «Морскому богу», камнем пошли на дно, стремительно растворяясь в небытии. А вот те, в которых таились отчаянные мольбы и искренние исповеди, напротив, потянулись ввысь, концентрируясь прямо у ладони Клейна.

Повинуясь обостренной духовной интуиции, сыщик мысленно «коснулся» одного из этих парящих зовов.

В ту же секунду его взор затопила картина вздымающихся до небес, ревущих волн, а слух резанул оглушительный вой ураганного ветра.

Небольшое прибрежное суденышко беспомощно, словно щепку, швыряло по неистовой темно-синей пучине. Кораблик зарывался носом в воду и взлетал на гребни, ежесекундно рискуя перевернуться вверх дном.

На палубе местные аборигены в слепом отчаянии намертво вцепились в мачту и обрывки снастей, из последних сил цепляясь за жизнь. Охваченные первобытным, леденящим ужасом, многие из них судорожно, срывающимися голосами чеканили почетное имя «Морского бога».

Смекнув, что молитва возносится прямо сейчас, в эту самую минуту, Клейн плавно вскинул молочно-белый костяной жезл.