«Оно и неудивительно… И пусть матросы „вице-адмирала Айсберг“ на условия не жалуются, то и дело деля пиратские клады, скопить на несколько приличных домов в Байаме — задачка не из легких… По сравнению с рядовой пиратской швалью этот тип хотя бы ведает, что такое бережливость, и умеет откладывать монету…» — с легким озарением подытожил про себя Клейн.

Даниц совершенно не горел желанием развивать эту щекотливую тему и поспешил перевести разговор:

— В Байаме полно уличных девок. Вон там, к примеру, от них отбоя нет.

Пират махнул рукой куда-то вдаль:

— Один из нашей братии как-то ради забавы провел эксперимент: стучался в первые попавшиеся двери, вываливал на порог звонкую монету и предлагал хозяйке уединиться. И знаешь что? Трое-четверо из десяти соглашались без лишних слов! Цок-цок, а уж если у гостя типичная лоэнская внешность, как у тебя, так и вовсе никто не откажет. Разве что дочерей своих поглубже в подпол спрячут от греха подальше. Хе-хе, лоэнская матросня каждый божий год творит здесь такие зверства — убийства, изнасилования девчонок, — что нам, корсарам, и не снилось! Вот только в отличие от нас их просто высылают обратно на родину, в худшем случае заставив отстегнуть жалкий штраф…

Клейн слушал эту исповедь в абсолютном безмолвии. Внезапно перед его мысленным взором всплыла картина: та самая толпа фанатиков «Морского бога», истово бьющая поклоны у фонтана на закате, и их лица — пугающая смесь слепого исступления и глухой, беспросветной апатии.

…………

Баклунд, резиденция семьи Одра.

Эмлин Уайт, намеренно выставивший напоказ кое-какие странности в своем поведении, с легким мандражом следовал за Касими в недра подземных катакомб. Вскоре они вновь очутились в том самом сером каменном зале, где покоился тяжелый, отливающий антрацитом саркофаг.

— Многоуважаемый лорд Нибайс, чем обязан вашему зову? — и пусть Эмлин прокрутил эту сцену в голове не один десяток раз, унять предательскую дрожь и липкую тревогу ему так и не удалось.

Пребывая в этом взвинченном состоянии, вампир внезапно осознал одну весьма занятную вещь. Если взглянуть на происходящее сквозь призму театрального искусства, то именно сейчас его персонажу и полагалось источать скрытый страх и беспокойство.

«Даже притворяться не нужно… Я отыгрываю свою роль просто безупречно!» — от этой мысли Эмлин мгновенно обрел львиную долю былого хладнокровия.

Из недр саркофага, сплошь испещренного оккультными узорами и магическими печатями, донесся глухой, старческий бас:

— Дабы вознаградить тебя.

— Во имя Прародительницы ты отважился вознести мольбу «Шуту». И пусть ответа не последовало, ты всё равно взвалил на свои плечи колоссальный риск. Подобная самоотверженность достойна похвалы.

— Вот вексель на семь тысяч фунтов. Это твоя заслуженная награда. Ранее, из-за хаоса вокруг Великого баклундского смога, я не смог передать его вовремя, но сейчас самое время.

— Однако впредь ты обязан бдительно следить за собой. Не смей терять осторожность. И если заметишь за собой хоть малейшую странность — немедля доложи Касими.

«Они… они и впрямь отвалили мне денег…» — Эмлин настолько опешил, что едва не забыл захлопнуть отвисшую челюсть.

Глава 540 Подавление

Вплоть до того момента, как Эмлин Уайт покинул подземные катакомбы семьи Одра, он пребывал в легком оцепенении, совершенно не веря, что так играючи отхватил награду в семь тысяч фунтов.

Вексель, зажатый в ладони, казался невесомым, словно перышко, однако именно эта легкость заставляла острее всего прочувствовать всю сюрреалистичность происходящего.

«А метод господина Повешенного и впрямь работает безотказно… Лорд Нибайс не стал выводить меня на чистую воду и карать за дерзость. Напротив, он отвалил мне баснословный куш, и всё это лишь ради того, чтобы разыграть неведение! Поощрить мои дальнейшие попытки, чтобы исподволь, из тени наблюдать за происходящим… Неужто интриги в умах нашего рода Крови настолько запутаны и многослойны?» — Эмлин разрывался между трансом и искренним изумлением.

Вскоре он титаническим усилием воли обуздал разгулявшиеся мысли, переключив всё свое внимание на те самые семь тысяч фунтов награды.

'С такими деньжищами я без труда выкуплю у господина Повешенного наследие того барона, сварю эликсир…

Я вот-вот стану бароном! Барон из рода Крови, лорд Эмлин Уайт!'

Алые глаза вампира радостно вспыхнули, а шаг сделался на удивление легким и пружинистым.

В иерархии рода Крови царили суровые порядки: не удостоившись щедрого дара от старших и не пройдя через соответствующий ритуал, ты был обречен вечно топтаться на той же ступени, на которой появился на свет. Нарастить мощь исключительно собственными силами и выслугой лет было практически невозможно.

Среди сородичей-ровесников Эмлина лишь единицам выпадала слепая удача: если срок жизни предка подходил к роковому финалу, старец был вынужден передавать свою силу потомкам через обряд. Подавляющее же большинство так и прозябало в статусе банального «совершеннолетия», не имея ни малейшего шанса дотянуться до титула в ближайшие десятилетия.