– Не прощаю. Начальника надо приветствовать громко и четко, а не так, как это сделала ты. Поприветствуй меня снова и с должным уважением.

Наклоняюсь к Арестову и намеренно громко произношу, не забыв увлажнить его щеку.

– Здрасте. Ваш кофе, – ставлю чашку с кофе перед ним.

– Плевала туда?

– Разумеется, нет. У вас везде камеры.

– Да ты ж моя осторожная. Если что, они нерабочие.

– Да? Спасибо, буду знать. Я могу идти?

– Не можешь. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне те навыки, за которые тебя держал мой отец.

– А это какие?

– Те, от которых в брюках становится жарко.

Открытые враждебные действия никак не входили в мой план с самого начала, но обида, мать ее. Я беру чашку и не раздумывая плескаю ее содержимое на брюки скотины.

– Достаточно жарко в брюках, Кирилл Владимирович?

СПАСИБО всем за комментарии, лайки и награды ❤️❤️❤️

Глава 8

Глава 8

Арестов вскакивает с кресла, извергая на меня весь матерный запас. Он хватается за ремень брюк и спускает с себя прилипшие штаны. Никогда бы ни подумала, что будет так приятно видеть задирающего меня мужика со спущенными штанами. Ему наверняка больно, возможно, я вообще ошпарила его главнокомандующего. Но почему-то совсем его не жалко. Один-один, паскуда.

– Не волнуйтесь, Кирилл Владимирович. В каждой ситуации пренепременно есть положительные моменты. Вот я сейчас и найду.

– Да ладно?!

– У вас сейчас в паху будет прохладно.

– Это и есть положительный момент?

– Нет, ну что вы. Положительный – это то, что теперь у меня будут в комплекте и ваши брюки. Может, трусы еще снимите для полноты картины?

– Ты труп, – зло произносит он, приподнимая край рубашки. Даже отсюда видно, что кожа на бедре покраснела. Интересно, попало ли что-нибудь на Фаберже и главнокомандующего.

– Кто первый начинает, тот больше получает, – да, по-детски, но другое на ум не приходит.

– Девочка, у нас разные весовые категории. Не боишься, что скоро будешь плакать?

– Не боюсь. Плакать полезно. Прочищается носослезный канал. Сейчас мы исправим результат ваших действий.

– Моих?!

– Ну а кто просил, чтобы в брюках стало жарко? Хотели – получите. Я максимально прямолинейный человек. Ваш папа был в курсе этого и ему это было по душе.

– Да, да, он только за прямолинейность тебя и держал, – не скрывая сарказма выдает гад.

– Ой, за что он меня только не держал.

– Даже знаю за что. Например, за достопримечательности третьего размера.

– Я вообще-то не это имела… а впрочем, неважно.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, дабы не расплакаться у него на глазах. Меня мало трогали сплетни в офисе. Точнее почти не трогали. Почему так обидно слышать о том, что я какая-то шлюха из уст этого мужика – объяснить не могу.

Захожу в комнату отдыха и беру из сумки пенку от ожогов. Ладно, какая бы я ни была мстительная, и какой бы он ни был козел, ожоги – не самая приятная вещь. Возвращаюсь в кабинет. Арестов не ожидал меня увидеть. Он сидит в кресле за столом, брюки лежат на стуле, а его взгляд устремлен то ли на пострадавшего Матвейку, то ли на бедра.

– Ты принесла заявление на увольнение?

– Я не уволюсь. И вы меня тоже не сможете уволить. Я в курсе, что это может сделать только ваш папа.

– Ты уволишься. Причем сама.

– Нет.

– Да.

– Нет, – повторяю я, смотря ему в глаза. – Это пенка от ожогов. Поднимайте свою рубашку.

Кожа без волдырей, и на том спасибо. От души заливаю покрасневшую кожу на бедрах. Ну да, чуть-чуть переборщила.

– В трусы не надо?

– А тебе лишь бы в трусы залезть.

– У вас какая-то нездоровая фиксация на тему моей сексуальной активности.

– Кстати, об этом. Первое правило – не засматриваться на меня, как на мужчину, – и тут из меня вырывается смех.

– И это мне говорит мужчина, который дважды потребовал от меня выполнение интимных услуг?

– Исключительно для проверки твоей готовности к выполнению любых поручений.

– Надеюсь, третьего раза не будет?

– И не надейся.

– Так это что значит, будет или нет?

– Догадайся с трех раз.

– Что-то мне подсказывает, что вы еще сами не решили.

– Что-то мне подсказывает, что с каждой секундой ты нарываешься еще больше. У тебя есть час, чтобы у меня были новые брюки.

– Будет сделано, Кирилл Владимирович.

И вроде понимаю, что времени мало и надо бы поторопиться, но так и тянет спросить, что там с хозяйством.

– Тебе показать, где дверь?

– Я сама знаю, где она.

– Ну, так, может, ты соизволишь отвести взгляд от моего паха?

– Я просто хотела спросить. Там ничего не пострадало?

– И не надейся.

Беру брюки Арестова с кресла и начинаю их рассматривать.

– Ладно, еще один вопросик можно? В какую сторону носите?

– Что?

– То самое. Ну, в какую сторону носите…Матвейку.

– Я сейчас в психушку позвоню. Какой нахрен Матвейка?