– Это все из-за того, что я помешала вашей не леди вас вылизывать? Или из-за канапе и тарталеток? Вам что, не хватило? Вы лакали виски побольше меня. Это еще вопрос, кто наел больше: я или вы, – вот не надо нападать на человека, пусть и говнистого, который может мне помочь.

– Девочка, тебе сколько лет?

– А что надо ответить, чтобы вы помогли мне перебраться к вам на балкон?

– Правду.

– Двадцать пять.

– А начальнику сколько?

– Шестьдесят три.

– Давно он тебя трахает?

– Он меня не…я вообще девственница. Ей и умру, если не окажусь в тепле, – на мой комментарий он открыто усмехается. Оно и понятно. Я бы тоже не поверила.

– Так в чем дело, девственница? Постучала в дверь и дала о себе знать.

– Не могу. Вы что. Вдруг у его жены снова будет инфаркт. Не могу брать такой грех на душу. Помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Хотите бутылку виски?

– Дай угадаю. Ты его сливала на фуршете в какую-нибудь бутылку?

– Нет, конечно. Виски из Турции. Очень качественный.

– Ой, бля, ты там сливала, да? – однако, проницательный.

– Еще могу дать ракы. Очень хороший напиток.

– И это сливала. Какие уникальные кадры трахает Арестов.

– Вы знаете моего начальника? – игнорирую его нелепые намеки.

– К несчастью, да.

– Ну, помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Чем хотите. Ну, в пределах разумного. Хотите шапку подарю?

– Всегда мечтал носить на башке барана.

– Ну, вот и носите с удовольствием. Можно к вам в номер?

– Нельзя.

Такой красивый мужик и такой говнистый. Фу таким быть. Когда в спальне загорается свет, я, кажется, перестаю дышать. Сейчас точно заглянет на балкон. А вот и женский голос на повышенных тонах. Когда любитель небезопасного секса тушит окурок и переводит на меня взгляд, понимаю, что, кажется, он передумал.

– Перелазь.

– Как?

– Как подсказывает сердце.

– А если оно мне ничего не подсказывает.

– Попроси, чтобы подсказало.

– Не подсказывает.

– Бери стул, становись на него. Поднимаешь ногу на балюстраду и перелезаешь, ухватившись за этот столб. Я подстрахую.

– Что такое балюстрада?

– Вот эта штучка.

– Не проще ли сказать ограждение?

– Ты вроде не блондинка.

Козел! Эх, была не была. Кидаю к нему на балкон шапку. И делаю ровно так, как он сказал. Вот только все заканчивается на том, что одна моя нога находится на моем ограждении, вторая на чужом, а руками я вцепляюсь мертвой хваткой в столб, разделяющий наши балконы.

– Мамочка.

– Вот что бывает, когда малолетка лезет в койку к женатому старому пердуну. Покайся, Екатерина, пока не поздно, – ах ты, сука. Ну, погоди. И да, я не говорила своего имени. – Покаялась?

– Пошел в жопу, придурок.

– Грешница.

Убила бы! Но мудак все же решил спасти мое замерзающее тело.

– Да отцепи ты уже руки. Я тебя держу.

Держит он. Всю облапал, паскуда. Но одна положительная новость все-таки есть. Я благополучно перелезаю на балкон к скотине. Как только мне это удается, я слышу, как открывается балконная дверь моего номера. Быстро юркаю в чужой номер, прихватив шапку.

Кажется, целую вечность перевожу дыхание, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Козел подает мне стакан с алкоголем, который я выпиваю залпом. От пережитого стресса не сразу осознаю, что мужик пялится на мои трусы.

– Милые бурундуки.

– Спасибо. Вы не могли бы так на меня не пялиться?

– Мог бы, – как ни в чем не бывало продолжает он, останавливая взгляд на моей майке. От холода соски встали. Блин блинский, она еще и просвечивается. – Но буду.

– Дайте, пожалуйста, телефон. Я позвоню подруге, и она меня заберет.

– Погоди, красота бурундуковая. А как же оплата? Я решил, что я буду.

– Виски или ракы?

– Второе. Раком. Хотя нет, то, чего ты меня лишила, то и отдашь, – секунда и в меня прилетает презерватив. – Я хочу от тебя минет. Но с презервативом. Боюсь представить, где побывал твой рот, – я не оглохла? – Чего стоим? Начинаем, Катерина.

Мудак разваливается в кресле и принимается расстегивать ширинку.

– Считаю до пяти. Не начинаешь, выходишь за дверь.

– Вы шутите?

– Нет. Один, два, три, четыре, пять. Нет?

– Пошел на хер, мудак.

– Тогда на выход.

Я все еще надеюсь, что он шутит. Ан нет. Он подхватывает меня под локоть и ведет к двери.

– Я на вас порчу наведу. Чтоб у вас член никогда не встал.

– Боюсь, боюсь.

Мгновение и он действительно выпроваживает меня из номера.

– Это не по-христиански!

– Ты права. Что ж, я зверь, что ли. Так уж и быть, держи, – он достает из шкафа свой пиджак и надевает на меня. – Ну, теперь иди с Богом, грешница. И покайся.

Я толкаю гада в грудь со всей силы, на которую только способна. От неожиданности он немного покачивается и мне этого хватает для того, чтобы схватить его ботинок и запулить им в голову скотины. Не ожидал.