– Кирилл, где твоя будущая субординация? – еще никогда я не была так рада голосу Арестова старшего.

Младший резко отталкивается от стола и поворачивается к отцу.

– В созвучном слове. Адиос.

Проводив сына взглядом, Арестов поворачивается ко мне.

– Пойдем, поговорим в кабинет.

Иду за ним, как на убой. Он садится на диван и показывает взглядом сесть рядом.

– Я не знаю, что он вам наговорил, но ваш сын сам все спровоцировал. Я не буду извиняться за то, что его ударила. Он…он…плохой, – капец. Детский сад на выгуле. На мой комментарий Арестов усмехается.

– Даже интереснее, чем я предполагал. На самом деле Кирилл только выглядит говнюком. В душе он хороший, – фиг пойми, то ли шутит, то ли серьезно.

– Видимо, очень глубоко.

– Может, и так. Ладно, послушай меня внимательно. Я больше не буду вести никаких дел. Всем будем заниматься Кирилл.

– Ясно-понятно, – встаю с дивана.

– Куда собралась?

– Домой.

– Ты не так меня поняла. Вместо меня твоим начальником будет Кирилл.

– Ясно-понятно, – вновь встаю с дивана.

– Да погоди ты.

– Он терпеть меня не может, смотрит как на дерьмо, я его ударила его же ботинком, и вы действительно думаете, что я смогу с ним работать?

– Однозначно, да. Если бы я знал, что ты ударила его ботинком, то еще раньше форсировал свой уход, – и как это понимать? – За время, проработанное с тобой, я тебя хорошо изучил. Ты идеально подходишь.

– Для чего?

– Для работы с Кириллом. Я даю тебе карт-бланш.

– Что это значит?

– Только не говори, что ты не знаешь, что это значит.

– Знаю. Но не понимаю, как я могу обладать неограниченными полномочиями.

– В отношении Кирилла я даю тебе полную свободу действий. Как бы ты ни вела себя с ним, он не сможет тебя уволить. Это моя ответственность. Будет, разумеется, сложно. И наверняка он будет вставлять тебе палки в колеса, чтобы ты решила уйти сама. Но ты можешь вставлять ему палки в ответ. Конечно, без криминала с обеих сторон. Помимо обязанностей, которые ты должна будешь выполнять в качестве его помощницы, твоя задача будет докладывать мне о его работе. Что, когда, с кем, – отлично, еще и шпионить. – Он умен, но опыта ведения такого крупного бизнеса у него нет. Мне нужен человек, который будет мне об этом докладывать. Разумеется, не за спасибо. Тридцать процентов прибавки к имеющейся зарплате, – да блинский блин! Так и вижу, как банкомат издает любимый звук. – Ну и, конечно, уникальная возможность быть собой, а не играть роль послушной, глупенькой лапочки.

– Даже не знаю, как реагировать на последнее.

– Да и не надо. Ну что, по рукам? Или я ошибся и ты настолько слабая, что не справишься с моим сыном? – отлично, он меня еще и на слабо берет. Память некстати подкидывает фразу, брошенную гадалкой: как бы ни было сложно, работу не бросай.

– Ладно. Я попробую.

***

Когда я соглашалась на эту авантюру, я не думала о том, что буду работать в новом офисе, с кучей незнакомых людей. И стоило только ступить на порог неизвестности, как меня накрывает. Как ни крути, я трусиха и с людьми схожусь сложно. А этот гад определенно меня загнобит не только из-за уверенности, что я сплю с его отцом и разрушаю жизнь его матери, но и из-за избиения ботинком. Еще и других подговорит. Во что я вляпалась?

Подхожу к своему новому рабочему столу и снимаю верхнюю одежду. Кое как нахожу комнату отдыха и начинаю изучать кофемашину. Несложно. С этим справлюсь. Жаль, что есть камеры. Причем везде. Я пришла раньше положенного на двадцать минут. От нечего делать сажусь на диван.

– Каблук максимум семь сантиметров, а я сказал – десять. На обеденном перерыве у тебя будет час, чтобы купить туфли на нужном каблуке, – мой новый начальничек садится рядом со мной и бесцеремонно задирает вверх юбку. Чудом подавляю в себе желание ударить его по руке. – Юбка недостаточно узкая.

– Недостаточно для чего? Чтобы вообще не двигать ногами?

– Расставлять ноги ты умеешь и с юбкой, и без, – спокойствие. Он только и добивается моей реакции. – Я сказал, чтобы на тебе были чулки. Где они? – тянусь за сумкой, достаю новенькую упаковку и кладу ее себе на ноги.

– Вот они на мне.

– На тебе?

– На мне. Вы же не сказали, чтобы они были на мне надеты. Они просто на мне. Надо четче формулировать свои просьбы, Кирилл Владимирович.

– У тебя есть психические заболевания?

– Есть, – не раздумывая бросаю я.

– Какие?

– Неизлечимые.

– Оно и видно. Кофе мне в кабинет. И поживее.

Несмотря на злость и нервозность, с кофе я справляюсь почти с легкостью. Но стоило мне только войти, как экзекуция продолжается.

– Ты не поздоровалась со мной при встрече.

– Здравствуйте, – как можно спокойнее произношу я.

– Прибавь громкости, Екатерина.

– Что, простите?