Спальня мне понравилась – широкая высокая кровать с упругим матрацем, пышное атласное одеяло в белоснежном пододеяльнике с вышивкой по углам, удобные подушки. Большое окно, обрамленное голубыми шелковыми шторами, выходило во двор – совсем небольшой, зато с замерзшим фонтаном посредине, несколькими припорошенными снегом деревьями и ажурными чугунными лавочками.

Через двор шла тропинка к дальней калитке в каменном заборе. Похоже, за ним расположились хозпостройки. Куда же без сараев, погребов и ледников? Холодильника на кухне я не заметила, очевидно, его еще не изобрели.

Интересно, кто еще живет в этом доме? Очевидно, что тут не коммуналки и люди обосновались не бедные. Завтра все узнаю, надо будет погулять по городу и понять, как тут все устроено?

Небольшой туалетный столик с узким зеркалом стоял у окна. Перед ним пуфик, затянутый атласом глубокого синего цвета. По другую сторону от окна большое кресло, тоже обтянутое синим атласом в пару к пуфику. Вся мебель с причудливым цветочным орнаментом и легкой позолотой – изысканно и богато.

На комоде масса фарфоровых статуэток и бронзовые часы. Они показывали десять вечера. Давно я так рано не ложилась спать. Но сегодня я страшно устала. И все еще надеялась, что смогу проснуться в привычном для меня мире.

Подошла к туалетному столику, полазила по ящикам – пудра, губные помады, баночки с кремами. В боковом ящике увидела большую шкатулку. Открыла ее и ахнула – изумительной красоты украшения – кольца, серьги, ожерелья, черепаховые гребни с яркими камешками. Чего тут только не было!

Осторожно постучали в дверь. Поспешно захлопнула шкатулку, задвинула ящик. Завтра изучу ее содержимое подробнее. Отошла к кровати.

– Войдите, – разрешила я.

На пороге появилась Настя, держа в руках графин с водой и стакан. Их она поставила на прикроватную тумбочку со столешницей из серого гранита. И тут же попыталась меня раздеть.

– Сама справлюсь, – остановила я горничную. – Как пирожки, понравились?

– Слов нет, как понравились, Анна Ильинична, – восхищенно выдохнула Настя, всплеснув руками. – И Глафира, и Матрена клянутся, что никогда ничего подобного не пробовали.

– То ли еще будет, – усмехнулась я. – А это что за ерунда? – я сняла платье и поняла, что весь день не давало мне вздохнуть полной грудью. Жесткий корсет плотно облегал мою фигуру. А я думала, мне просто платье мало.

– Новый корсет, Анна Ильинична. Вы к нему еще не привыкли. Вчера из Парижа доставили, – Настя ловко расстегнула на нем мелкие крючки, обмотанные тонкой шелковой нитью.

– Больше я эту гадость не надену, – взяла корсет двумя пальцами и бросила на стул.

– А что же тогда вместо него? Старый изволите завтра надеть?

– Ничего. Я не толстая, и грудь у меня нормальная, – я полезла в комод, откуда Настя достала мне ночную рубашку и пеньюар. – Лифчики где лежат?

– Что, простите? – не поняла Настя.

– Лифчик, бюстгальтер. Ты что носишь? Тоже корсет?

– Да… – протянула Настя, хлопая пушистыми ресницами.

– А Марфа и Глафира?

– Не знаю, Анна Ильинична, – пожала она плечами.

– Ладно, с этим разберусь позже, – на мне кроме батистовых панталонов с кружевом было надето нечто среднее между короткой маечкой и лифчиком. Странная конструкция, но пока сойдет. Уж точно лучше жесткого корсета.

Талия у меня и без него тонкая, грудь корсет почти не поддерживает. Если честно, мне и поддерживать особо нечего, она у меня небольшая. Так зачем себя мучить в угоду общепринятым нормам?

Настя все-таки помогла мне надеть ночную рубашку. Я попыталась отказаться, но потом махнула рукой и позволила облачить себя в белоснежное облако из тончайшего батиста и кружев.

– Спокойной ночи, Анна Ильинична, – присела в коротком реверансе Настя.

– Спокойной ночи, Настя, – кивнула в ответ.

Настя озадаченно посмотрела на меня, попятилась к двери и выскользнула из спальни. Похоже, с прислугой не принято здороваться, желать доброй ночи и благодарить. К этому я привыкать не собираюсь, по мне это просто неуважение и высокомерное хамство. Если не вернусь в свой мир, придется заводить в доме новые порядки.

Глава 6

Хотела снять аметистовую подвеску, но передумала. Пусть будет со мной, вдруг я проснусь без нее? Глупо, конечно, но решила ее не снимать.

Забралась под одеяло. От постельного белья пахло морозной свежестью. В полумраке светились лепные розы по краю потолка, тускло поблескивала хрустальная люстра с синими и белыми подвесками, на плафоне вокруг нее резвились гипсовые пухлые херувимы с луками и стрелами. Они лукаво улыбались, были беззаботны и веселы.

Сейчас я усну, и проснусь от грохота железных ящиков за окном и мата грузчиков в крохотных апартаментах, которые в разы меньше этой спальни.