Шарлотта ушла.

Меня словно пронзило молнией – на полу не было чулка, который я отшвырнула прочь. Прислуга забрала? Оглядела комнату, ища колокольчик – его не было. Зато у стены перед столиком свешивался витой шнур с массивной шелковой кистью. Дернула за него и услышала вдали звон.

– Чего изволите, Анна Ильинична? – материализовалась на пороге Настя.

– Куда делся чулок? – кивнула я на пол.

Настя побледнела и испуганно смотрела на паркет.

– Не знаю, Анна Ильинична, – пролепетала она. – Может, Матрена забрала? Или Жози́…

– Жози́ это кто? – помнится, на этот вопрос мне никто не ответил. Зато мальчишка-газетчик упомянул о жертве этой самой Жози́.

– Это… это… – начала заикаться Настя. – Это приведение…

– Чье? – нетерпеливо спросила ее.

– Она была француженкой… – это я поняла и без Насти, раз Жози́ называют мадемуазель. – Она душит фильдеперсовыми чулками…

– Кого душит? – похоже, из Насти все надо вытягивать клещами.

– Всех, – пролепетала она. – Сначала только мужчин душила. А пару месяцев назад и за женщин принялась.

– Принцип какой-то в выборе жертвы у этой Жози́ есть? Может, женщины в платье определенного цвета одеты, или мужчины только брюнеты, например? – попыталась разобраться я. С какой стати этой Жози́ душить меня?

– Журналистов она душила вначале, – задумалась Настя. – Жози́ была любовницей богатого купца. Тот неожиданно умер, а она то ли под поезд бросилась с горя, то ли утопилась. А может убил кто… Из ревности, к примеру. Разное про нее говорили, никто толком ничего не знает. Те журналисты, которых она убила, писали о ней всякие гадости, проституткой называли, – покраснела Настя. – А недавно начали погибать женщины. И у всех на шее чулок фильдеперсовый, модный, ажурный, как она любила носить.

– А женщин как выбирает?

– Не знаю, Анна Ильинична, – пожала плечами Настя.

– Кого Жози́ задушила из женщин?

– Молодая вдова-купчиха была, – закатила глаза к потолку девушка и начала загибать пальцы. – Две дорогие простит… содержанки, – снова вспыхнула она, произнеся неприличное слово, – еще из обедневших дворян девица. И продавщица из парфюмерного магазина. Все пока.

– Все молодые и симпатичные, – сделала я вывод. – На старух она не зарится.

– Да, Анна Ильинична, – согласилась горничная. – Все как есть молодые. Страшно, не знаешь, кого в другой раз выберет, – поежилась девушка.

– Ладно, иди, – отпустила я горничную.

Пришло время пройтись по квартире. Надо же знать, куда меня занесла нелегкая и как я тут живу.

Располагалась квартира на третьем этаже и занимала его целиком. Квартира была огромной – малая и большая гостиные, столовая, зал с камином, будуар, где я очнулась, моя спальня и спальня мужа (из чего я сделала вывод, что спим мы раздельно – уже хорошо, я сначала хочу присмотреться к своему супругу), кабинет мужа, гардеробная, библиотека, большой зал с роялем, еще пара спален, очевидно, для гостей, одна из них явно жилая (судя по лежащим на трюмо вееру, вышитым домашним тапочкам на каблучке и шали на кресле тут обитает женщина), просто нарядные комнаты, назначение которых я пока не поняла, просторный холл и из него отдельный коридор, ведущий на кухню и в комнаты прислуги. Рядом с каждой спальней просторная ванная, итого целых четыре. Хорошо оборудована квартира!

С кухни доносились ароматы печеных пирогов. Я направилась туда. Посреди большого помещения располагалась огромная чугунная плита. Через щели в дверце виднелся огонь, у стены в большом рундуке заметила уголь. Значит, газом пока не пользуются. В углу стоял белый эмалированный титан для воды, и под ним в подобие печи тоже горел огонь.

У плиты суетилась женщина лет пятидесяти, с засученными рукавами, в цветастом фартуке и яркой косынкой на голове, завязанной впереди на легкомысленный бантик. Женщина ловко вытащила из духовки противень с пирожками.

– Добрый день, – я подошла к противню, с интересом изучая замысловато защепленные пирожки. Как так красиво получилась косичка? Я так не умею. – С чем?

Женщина слегка обомлела, уставилась на меня удивленным взглядом.

– Добрый день, ваше сиятельство, – пролепетала она. – Все, как Матрена сказала – эти с печенкой. А сейчас делаю начинку к яблочным.

– Мандарины не добавляете? – склонилась я над миской с нарезанными яблоками. – Отличный вариант для зимы.

– В пирожки с яблоками, ваше сиятельство? – удивилась женщина.

– Ну да. И немного молотой корицы. Вкус специфический! Я их обожаю. Мандарины есть?

– Да, ваше сиятельство, сегодня купила на рынке.

– Так давайте их сюда. Это именно то, что мне сейчас хочется – пирожки с яблоками и апельсином. С начинкой все просто… – я начала рассказывать, как ее делать. – Кстати, не спросила, как вас зовут? – спохватилась я.

– Глафира, ваше сиятельство, – женщина смотрела на меня почти с ужасом. – Вы вроде как приболели?