– Разумеется, – я кивнул. – Как сказала Эмма, тебя никто ни к чему не принуждает. Но, как будешь думать, задай себе вопрос: где ещё ты найдёшь такого понимающего работодателя, который готов закрывать глаза на твои маленькие особенности, держать в секрете большие тайны, обеспечивать всем необходимым, а главное — защитить от любых поползновений властей и кого бы то ни было в случае попадания в действительно большие неприятности? И кстати об этом… – я огладил подбородок. – Эмма, внеси в список дать Гвен пропуск на крышу.

– Зачем? – не поняла означенная Гвен.

– Затем, что ползти по стене и забираться в окно — это слишком рискованно в плане возможности попасться кому-то на глаза. Лучше заходи через крышу, спокойно переодевайся и спускайся на лифте.

– Х-хорошо… спасибо, – выдавила окончательно загруженная девушка.

– Так, а теперь переодевайся и пошли в лабораторию! Помни: спандекс — это фигня! Даёшь графеновые нанотрубки, бронепластины из думита и встроенные шокеры!

Моя фантазия уже летела вперёд на первой космической. Хотелось творить! Созидать! Кто сказал, что я пытаюсь откосить от встречи с мужиком средних лет, предпочитая ему компанию двух молодых шикарных блондинок, что всё делают лучше? Вы ничего не докажете!

Примерно там же. Одна блондинка, что всё делает лучше.

Гвен пребывала в полном раздрае. Шоке. Лёгкой панике и осознании полного непонимания того, что происходит и что делать дальше. То, что она попалась, вызывало одновременно страх и, как ни странно, какое-то облегчение. А ещё досаду. Слишком она расслабилась, слишком доверилась этому странному «паучьему чутью», что ранее предупреждало её о любом внимании к своей персоне, начиная от беглого взгляда, заканчивая засадой или прицеливанием. Но в этот раз чутьё почему-то смолчало. Видимо, даже ему оказалось не под силу совладать с вниманием «самого эксцентричного и одиозного бизнесмена века», как писали о мистере фон Думе в газетах и журналах. Вопрос «почему?» девушку, конечно, мучил, но… откровенно говоря, сейчас ей было не до этого. То, что её тайна перестала быть такой уж тайной для отдельного магната, помимо ожидаемого испуга и опасений, что её запрут в какой-нибудь лаборатории, быть может, даже той, по соседству с которой она работала, почему-то принесло и облегчение. Оказывается, она… хотела, чтобы о её «паучьем вопросе» знал кто-то ещё, тот, с кем можно поговорить и обсудить это. Но открываться самой было страшно, да и… откровенно говоря, некому. Старые знакомые, за редким исключением, разошлись по жизни, кто-то куда-то переехал, кто-то поступил на другой курс, кто-то выбрал другое место учёбы. Те самые исключения, вроде Паркера, были слишком заняты, как, впрочем, и она сама. Новые? Она их толком не знала, и времени на знакомство у неё не имелось. Но даже если брать старых подруг и приятельниц. Кому-то из них просто так взять и довериться? Стра-а-а-ашно. Потому, как бы неоднозначно это ни звучало, такое вот раскрытие… это было не так уж и плохо. Или она просто делала хорошую мину при плохой игре?

Впрочем, мистер фон Дум повёл себя вот совсем не так, как можно было ожидать. Да чего там? Подобной реакции она не могла предположить и в бреду! «Моя лаборантка — девушка-паук? И что? У всех должно быть хобби! А вот то, что ты не думаешь о безопасности — это плохо, пошли, сделаю тебе броню по цене танка». Вот и вся реакция! Где удивление? Где желание получить от неё образцы? Единственное, что он (помимо обещания выдать супер-броню) сделал — это предложил запатентовать состав паутины! И кратко расписал экономические перспективы! И предложил шикарные авторские отчисления — для «студента-ноунейма» и пять процентов роялти — уже мечта, а тут — пятнадцать! Впору было заподозрить какой-то подвох и умысел, но… этот… этот… этот психопат сам сказал! Всё дело в том, что он хотел забраться к ней в трусики. И даже нанимал её с этим прицелом!

Но при этом ей всё равно приходилось проходить собеседования, доказывать свою компетентность и пахать, пахать и пахать! И пусть ещё полчаса назад она бы и не подумала рассматривать такой метод построения карьеры, но теперь её просто переполняло праведное возмущение. Это было нечестно! Разве не должно быть наоборот?! Где справедливость?!

Быстрый взгляд на лицо уже увлечённо работающего с незнакомым ей высокотехнологичным оборудованием мужчины, в личной лаборатории которого они сейчас находились, зародил в Гвен новое подозрение.

А не соврал ли он, чтобы взбодрить её таким образом? Мистер фон Дум очень любил эпатировать публику и, будем откровенны, издеваться над окружающими, начиная от «войны» с инвесторами, заканчивая очень специфическими характеристиками по всяким гениальным учёным с мировым именем. И это не вспоминая о том, что ещё он умудрился каким-то образом ограбить и угрожал пристрелить какого-то космического гиганта, от одного голоса которого начинались землетрясения! То есть от такого типа можно было ожидать вообще чего угодно. В том числе и того, что все эти даже не намёки, а прямые декларации намерений — это ни разу не шутка. И…