Мужчина повернулся ко мне. Глаза вспыхнули знакомым голубым свечением. Родовой дар. Теперь ясно, от кого он достался этой блондиночке. Только она всматривалась долго, а отцу хватило доли секунды.

Уголок его рта дёрнулся. Брезгливо, как если бы он случайно наступил на что-то липкое и теперь не знает, обо что вытереть подошву.

— Здесь слишком много отребья, — констатировал он и сразу же потерял ко мне интерес.

Перевёл взгляд на дочь.

— Пошли.

Развернулся и шагнул к выходу. Голова Наги плавно утекла наружу, освобождая проход.

Стася вскинула на меня глаза. В них было всё сразу: и смущение, и злость на отца, и какое-то детское «извини-пожалуйста-я-не-такая». Губы чуть шевельнулись — она хотела что-то сказать, но не решилась.

— Станислава, — повторил отец от двери. Наверняка таким же голосом вызывает подчинённых в кабинет.

Девушка вздрогнула, присела у Тоши, защёлкнула карабин нового поводка на кольце шлейки, отстегнула старый. Подхватила рюкзак.

— Спасибо, Дэн, — шепнула она. — Правда. Спасибо.

И ушла. Колокольчик звякнул ещё раз, уже у неё за спиной. Я остался стоять посреди опустевшего торгового зала. Архимед выждал пять секунд, оценивая обстановку, и выдал:

— Папаша — козёл!

Я не стал поправлять пернатого грубияна.

«Если компонента нет у него — нет в городе». Монополист или близок к этому положению. Крупная рыба, даже очень. Наверняка держит рынок железной хваткой. И конкурент. Прямой. Этот магазинчик для него — не угроза даже, а так, плесень в углу, которую лень выводить. Но если плесень начнёт разрастаться...

В воздухе снова вспыхнуло окно.

Поздравляем, интеграция успешно завершена!

Вы получили второй шанс!

За свою прошлую жизнь вы спасли 750 000 животных и заслужили перерождение с сохранением памяти!

Что за ерундистика? Откуда они там столько зверья насчитали-то? Семьсот пятьдесят тысяч? Я что, Ноев ковчег спас и сам не заметил?

И тут накатила боль.

Не настоящая, фантомная, я это сразу понял. Но от этого легче не стало. Плечо вспыхнуло так, будто в ключицу заново вогнали пулю. А потом тяжёлый удар в грудь, от которого вышибло дыхание. Браконьеры стреляли из нарезного, так что бронежилет пробило насквозь. Вокруг лес, запах хвои. Отчаянный лай Рекса. Голоса товарищей на периферии и удаляющиеся шаги нескольких мразей. Дышать стало нечем, макушки елей потемнели... и явно не от заката.

Погиб при исполнении.

Боль схлынула так же быстро, как накатила. Осталось только горячее воспоминание о ней. Какаду что-то чирикал. Голограмма с цифрами всё ещё висела перед лицом.

Я выдохнул и мысленно прокрутил свой послужной список. Полжизни в органах. Сперва опером в ОБЭП по браконьерской линии, потом кинологом при МВД. Соболя, кречеты, медвежата, подпольные фермы... Последним делом были два амурских тигрёнка, которых мы с Рексом отбили. Если сложить всё, ну, тысяч пять голов наберётся. С натяжкой. Если считать шиншилл поштучно.

Архимед деловито выудил из кормушки подсолнечное семечко, звонко раскусил его и требовательно скрипнул:

— Покорррми птичку!

И тут-то до меня допёрло. Семьсот пятьдесят тысяч животных...

Птицы.

Ну конечно, мать их!

Я ж зимой кормушки развешивал — каждый год, с детства. Отец приучил, а я продолжил. Сотня кормушек по паркам, скверам, дворам. Регулярно наполнял зерном, семечками, салом для синиц. Каждую зиму. Всю жизнь. А одна кормушка за сезон может прокормить сотни птиц. Помножить на сорок с лишним лет…

Математика сходится. Жутковато, но сходится.

А вот моё нынешнее местоположение с тем, где я был перед отключкой, не сходится никак. Неприятно думать, но моё родное тело сейчас лежит в тайге с двумя дырками. Дай бог, чтоб Рекса нашли… хотя чего я? Ребята из нашей опергруппы были совсем рядом. Конечно, нашли.

Ну а мне теперь нужно привыкать к новой жизни. В конце концов, и так собирался скоро на пенсию выйти. Зоомагазин — не худший вариант после бурной карьеры, отдыхательный. Животных я люблю, работать с ними умею. Так что адаптируюсь к местным условиям и к этой их магии с рангами и уровнями. Жить можно.

Я достал из контейнера под прилавком крупный грецкий орех, открыл клетку и протянул птице. Какаду аккуратно забрал угощение.

— Ешь, пернатый.

Пока он раскалывал орех, я опустил взгляд на стойку. Рядом с журналом заказов лежал бейджик. Пластиковый, с зажимом. Взял его и прочитал:

Денис Егерев. Магазин волшебных питомцев «Лапа и Коготь».

Фотография соответствовала лицу, которое я теперь видел в зеркале.

А попугай-то не соврал про имя.

— Ну, Дениска, — сказал я вслух. — Давай знакомиться.

Архимед одобрительно щёлкнул клювом.

Я шагнул из-за стойки и заметил на полу тетрадь. Наклонился, поднял. Похоже, Стася обронила, когда в спешке вываливала всё в поисках своего чудо-приборчика.