Все, чего хотела, — это кровать и тепло его объятий, и он даровал мне это, предварительно сказав, что не хочет слышать моих жалоб по утрам. Я намеревалась сдержать своё слово, потому что, цепляясь за него, пока он укрывал меня одеялом, я сильно осложнила ему задачу, утащив его на матрас вместе со мной. Вместо того чтобы воспользоваться ситуацией, он держал меня только до тех пор, пока не уснула.

Сон был глубоким, таким, от которого ни разу не просыпалась посреди ночи.

Я остановилась, держа руку всего в нескольких сантиметрах от двери, и звуки голосов по ту сторону заставили меня задуматься. Один из них явно принадлежал Вельзевулу, но не узнала другой. Однако узнала себя в его голосе, в его голосе слышался насмешливый и жестокий смех.

— Что у вас с Красной ведьмой? Вы двое выглядели ужасно близкими прошлой ночью, — сказал мужчина. Я сглотнула, пытаясь понять, что произошло, пока Вельзевул усмехнулся в ответ.

— Марго? Ничего подобного, — сказал Вельзевул, отчего моё сердце упало в живот. Я отступила от двери, не зная, хочу ли продолжать слушать правду о том, как он меня видит. Так хорошо убедил меня в своей заинтересованности, что я действительно задумалась, не ошиблась ли, отмахнувшись от него, считая его таким же, как и все остальные. — Просто развлекаюсь, раз уж я с ней застрял, пока не верну её к Люциферу.

— А, значит, просто очередная добыча. Интересно, как ты это себе представляешь, когда… — сказал другой мужчина, но я уже полностью отступала от двери, забираясь обратно в кровать и зарываясь в одеяло. Мне больше всего на свете хотелось найти одежду, одеться до его возвращения, чтобы не быть полуголой в пижаме и беззащитной. Но никак не могла справиться с мучительной болью, разрывавшей меня на части, моя рука поднималась, чтобы коснуться груди, где сердце словно отстранилось и онемело, как будто оно просто перестало перекачивать кровь по телу.

Дверь открылась, и я выглянула в окна на противоположном конце спальни, глядя на горы, по склонам которых приговоренные катили валун, сделанный из золота, обреченные повторять эту участь каждый день, так и не обретя сокровища, которые так отчаянно искали. Я понимала это как никогда, избегая смотреть на Вельзевула, зная, что мне придется продолжать свой путь по кругам Ада с ним рядом, застряв в этом новом знании, которое изменило всё.

Как могла снова смотреть на него, зная, что всё это было ложью? И ложью, которую ему и не нужно было мне рассказывать. Мы всё равно были связаны, поэтому такая игра казалась невероятно жестокой.

— Доброе утро, певчая птичка. Как ты спала? — спросил, подходя к кровати и садясь на край. Я поджала колени к груди, когда он протянул руку, чтобы коснуться верхней части моего бедра сквозь одеяло, прервав контакт, на который он больше не имел права.

— Довольно, наверное. Когда мы уезжаем? — спросила, поджав губы, глядя на эти души, и меня охватило чувство безнадежности. Шансы на то, что когда-нибудь выберусь из этого места, с каждым днем уменьшались, потому что я понятия не имела, намерен ли Вельзевул сдержать свое слово и вернуть меня домой. Он мог с таким же успехом заявить, что со мной здесь случилось что-то ужасное, и бросить меня.

Люцифер никогда не заметит разницы.

Желание поговорить с ним о том, что я услышала, и сохранить это в тайне боролось со мной, пока он пристально смотрел на меня, его тело напрягалось, когда он замечал явную перемену в моем поведении.

— Мы можем уйти, как только ты что-нибудь поешь. Ты в порядке? — спросил он, и это был тот мягкий тон, к которому я так привыкла, снова и снова, жестокость и насмешка исчезли, словно мираж.

— Я в порядке, — сказала я, откидывая одеяло. Оно ударило Вельзевула, заставив его вздрогнуть от неожиданности, когда свесила ноги с края кровати и встала. Направившись к шкафу, обыскала оставленную там одежду в поисках проходящих мимо душ, ища подходящие брюки и топ. Скучала по своему шкафу; даже если он не был полон вещей, которые я бы выбрала сама, по крайней мере, они были моими.

Мне не хватало безопасности моей спальни, не хватало одиночества, где я была гораздо безопаснее, чем на открытом воздухе, вот так, с демоном в качестве компаньона — каким бы нежелающим и обремененным он ни был моим присутствием.

Я взяла первый попавшийся наряд, не обращая внимания на то, что он черный, а не цвета моего факультета. Сняла майку через голову, повернувшись спиной к Вельзевулу, пытаясь игнорировать его резкий вздох. Затем мои шорты для сна упали на пол, так что стояла там в одних трусиках, которые были высоко на бедрах и ягодицах. Я знала, что шокировала его, ведь никогда не выбирала быть нагишом.

Суровая правда заключалась в том, что оцепенение, окружавшее меня, слишком сильно напоминало то место, куда я уходила, когда мне было больно и я просто хотела покончить со своими страданиями. Когда мама и тетя подвергали меня особенно сложным тренировкам, пытаясь выманить мою магию, или когда мне приходилось терпеть, как меня кормили во время Жатвы, я погружалась в самые глубины своей души, где ничто физическое больше не имело значения.