Я так устала быть чьей-то грушей для битья, быть жертвой ненужной жестокости. Больше не собиралась падать, чтобы другие могли легче меня пинать.

Я так резко вырвалась из объятий Вельзевула, что он пошатнулся, вырвавшись из его хватки, когда бросилась к демонице. Она обернулась, когда я подошла, снисходительная улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела меня. Рука, которую подняла к её горлу, была покрыта лёгким блеском чешуи, переливающейся в свете, льющемся из окон, когда обхватила её шею. Дёсны болели, когда я развернула шею, поднимая демона с земли, так что её ноги бесцельно дёргались, пока она смотрела на меня с ужасом. Шагнула вперёд, так сильно ударив её о стену, что она задрожала от удара. Книги с грохотом стучали друг о друга на полках, ближайших к нам.

— Кто ты? — спросила она, сжимая горло. Она впилась ногтями в мою кожу, вызывая прилив крови. Запах крови, смешанный с разгорающимся во мне голодом, с желанием разорвать её на части и наесться ею, был настолько непохож на меня, что я моргнула.

Гнев, пронизывающий меня, был непохож на меня. Он не казался моим, и всё же не могла отрицать свою ярость от того, что она считала, что может владеть тем, чего я хотела.

Это признание, даже самой себе, не отрезвило меня так сильно, как должно было. Вместо этого, это подстегнуло меня, позволив погрузиться в это ненасытное чувство и потребность оставить Вельзевула себе.

Потребность в нем, и во всем его внимании, быть моей.

— Черт возьми, — сказал светловолосый демон, шагнув вперед и уставившись мне в лицо. — Прошли столетия…

— Довольно, — сказал Вельзевул позади меня, подойдя и встав рядом, чтобы я могла видеть его краем глаза. — У меня нет проблем с тем, что ты играешь с ней, певчая птичка. Просто постарайся хотя бы не поддаваться желанию съесть ее. От этого вкуса трудно избавиться, и я очень расстроюсь, если мне придется попробовать ее на вкус, когда буду целовать тебя позже.

Я зарычала, повернувшись к нему и оскалив зубы. Зубы, которые не должны были быть такими длинными. Смотрела на чешую на своих руках, и сквозь ревнивую ярость, которая меня поглощала, проступало замешательство. Оно мелькнуло на мгновение, а затем исчезло, ровно настолько, чтобы я заметила едва заметный синеватый оттенок на своей коже. Словно уже была мертва и разлагалась, словно меня затянуло под воду, и я утонула.

Сирена, за которую моя мать так много дала мне.

— Ты что, ничего не собираешься делать? — пронзительно спросила Прозерпина, и слезы навернулись ей на глаза.

— Похоже, Марго разобралась за меня, — сказал Вельзевул, пожав плечами и прислонившись плечом к стене, глядя на меня. — Наконец-то кто-то поставил тебя на место, когда ты выставляешь напоказ всю свою чёртову задницу.

— Вельзевул, ты, должно быть, шутишь. Удержи свою девушку под контролем, или я это сделаю, — сказал блондин, вызвав у меня рычание. Было очевидно, что между группой и Вельзевулом существовала определенная неприязнь, и это только усиливало мой гнев.

Звук эхом разнесся по лицу Вельзевула: улыбка исчезла с его лица, он оттолкнулся плечом от стены, сокращая расстояние между нами.

— Помни о своем месте, и никто не будет ее контролировать, — сказал он, в его словах звучала злоба. Прозерпина протянула к нему руку, коснувшись его предплечья, словно желая соблазнить его на помощь, но его внимание не отвлеклось ни от блондина, ни от неё. Он резко вывернул руку, схватил Прозерпину и отдернул её, причём под неудобным углом, пока мужчина наблюдал. — Если ты прикоснёшься к моей женщине, это будет последний раз, когда у тебя будут руки, — предупредил, и эта угроза вызвала у меня мурашки по коже.

Мужчина фыркнул, переводя взгляд с Вельзевула на меня и обратно, словно пытаясь понять нашу связь. Я прижалась к Прозерпине, почти коснувшись её лбом в знак нежности. Проведя одним чёрным ногтем по её щеке, наблюдала, как кровь отступает ниже проведенной мной линии. Наклонилась ближе, проведя языком по капельке крови, стекающей с раны. Отстранилась медленнее, чем хотелось, отвращение вызывало тошноту, а сладость её крови ласкала мои вкусовые рецепторы.

— Ты больше не имеешь права прикасаться к нему, — прорычала я, ожидая её кивка в ответ. Она, похоже, больше не испытывала особого желания к Вельзевулу, раз он и так позволил мне прикоснуться к ней, но я добавила угрозу, которая, вероятно, могла бы остаться без слов. — В следующий раз, когда ты это сделаешь, я возьму не только кусочек.