Я сглотнула, интенсивность этого заявления наполнила меня теплом. Сама мысль о том, что кто-то будет честен со мной добровольно, что мне не придется выпытывать у него правду, была мне совершенно чужда. Вельзевул доверил мне свои секреты. Могу ли я доверить ему свои?

— Очень хорошо, — сказал Молох, задумчиво кивая головой. Его неодобрение было ясно выражено в горькой улыбке, которую он натянул на лицо, и в раздраженном покачивании головой, когда Вельзевул развернулся, чтобы повести меня в столовую вслед за нами.

Стол был богато украшен, когда мы проходили мимо него, и я не могла удержаться от желания провести рукой по тщательно выточенным линиям дерева и стульям, которые повторяли круговой узор, выгравированный на столе.

— Тебе нравится? — спросил Вельзевул, не отрывая взгляда от того, как мои руки исследовали бороздки и линии дерева.

— Он прекрасен, — сказала, отдергивая руку. Мой румянец залил щеку, момент казался гораздо более чувственным, чем следовало бы, под пристальным красным взглядом Вельзевула.

Молох расхаживал вокруг нас, но я не могла оторвать взгляд от Вельзевула, когда он приблизился ко мне.

— Вельзевул! — раздался женский голос, прервав момент, когда я повернулась лицом к женщине, направлявшейся к нам. Она скользнула вперед на каблуках, терракотовое платье развевалось вокруг ее ног. Свободно ниспадало с плеч, облегая тело, словно было сшито по ее фигуре из тончайшей ткани. Оно идеально облегало ее. Губы Марго расплылись в знакомой улыбке, когда она сократила расстояние между собой и Вельзевулом. Ее руки были раскинуты, словно хотела прикоснуться к нему, а ее хитрый взгляд был полон вопросов.

Я попыталась вырвать руку из его руки, поморщившись, когда он крепче сжал ее, отказываясь отпустить.

— Прозерпина, — сказал Вельзевул, в его голосе не было ни капли тепла. Улыбка женщины померкла, брови нахмурились, когда она обняла его и прижала к себе слишком крепко. Ее тело прижалось к его, обозначая то, что она считала своей территорией. В моих глазах вспыхнула ревность, я стиснула зубы, борясь с желанием вырвать ее руки из его объятий. У меня не было права так чувствовать, даже когда она отстранилась и нежно провела руками по его груди.

Вельзевул, со своей стороны, отступил на шаг назад, позволив ее рукам отстраниться, и приблизился ко мне, поставив мое тело между собой и демоницей. Взгляд Прозерпины полностью переместился на меня, рассматривая меня, пока Вельзевул скручивал наши руки, поднимая наши сцепленные ладони так, что его рука лежала на моей груди, соединенная с моей на бедре. Его дыхание обдало мой висок, когда наклонился ближе, и мне показалось, что я оказалась в эпицентре войны воль.

Она хотела его, это было очевидно, а обжоры не привыкли к тому, чтобы их лишали желаемого.

Вопрос, на который еще не могла найти ответ, касался характера их отношений до этого момента. Прозерпина, безусловно, вела себя так, будто знала Вельзевула очень близко, но это не означало, что это так. Возможно, это были лишь мои несбыточные мечты, но я надеялась, что это скорее случай, когда женщина хотела быть с ним в интимных отношениях, а не когда она уже была.

Не была настолько глупа, чтобы думать, что Вельзевул девственник, но это не означало, что я хотела видеть перед собой все то, чего мне никогда не будет, или сравнивать себя с уверенными, опытными женщинами из его прошлого.

— Все в порядке? — спросил мужчина, подойдя ближе. Его светлые волосы были растрепаны, когда он засунул руки в карманы тех же мягких кожаных штанов, которые, казалось, носили все мужчины.

— Все хорошо, — пробормотала Прозерпина, быстро приходя в себя с потрясающей улыбкой, в которой чувствовалась злоба. — Просто не знала, что Вельзевул снова переживает период блондина.

— Не надо, — предупредил Вельзевул, сжимая мою грудь. Его рычание было обращено к ней, а не ко мне, но в тот момент я точно знала природу их отношений. Мои мышцы напряглись от гнева, моя собственная жестокая улыбка встретилась с её улыбкой, а голод вызвал спазм в животе.

Если бы я уже не пришла к такому выводу, её следующие слова подтвердили бы его.

— Он вернётся ко мне, когда закончит. Он предпочитает брюнеток, — сказала она, отвернувшись и улыбнувшись мужчине, который подошёл её поддержать. Он улыбнулся, словно она была непослушным ребёнком, и хотя эти слова не были адресованы мне, не оставалось сомнений в том, кому она хотела навредить.

— Марго… — сказал Вельзевул, и хотя он продолжал говорить, я перестала слышать его из-за звона в ушах. Мне не нужны были его оправдания, особенно когда он мне ничего не был должен, но это не мешало мне жаждать крови от женщины, которая так бессердечно пыталась ранить меня, ничего обо мне не зная. Прожила достаточно своей жизни в окружении женщин, которые могли бы уничтожить друг друга при первой же возможности. Только с развитием самых близких дружеских отношений я поняла, насколько токсичны эти отношения.

И насколько больше они говорят о человеке, проявляющем свою жестокость, чем о жертвах.