— Да, я хочу тебя, — сказал мужчина со смехом. — Но мне будет трудно действовать, если ты не позволишь мне прикоснуться к тебе.

— Ты согласен, чтобы я доставила тебе удовольствие? — спросила, продумывая, как избежать необходимости позволить ему прикасаться ко мне. Планировала просто посеять в его сознании видение, использовать магию снов, к которой так трудно было получить доступ. Это отняло бы у меня много энергии, но альтернатива — прикосновение к нему — была не в моём понимании.

— Конечно, — сказал мужчина со смехом, когда я указала на тот же стул, на котором сидела, когда Амелия готовила меня ко сну. Не зря она уговаривала меня погрузиться в свою магию, позволить себе почувствовать возбуждение и удовольствие. Отодвинула стул от туалетного столика и поставила его в центре комнаты.

Она прекрасно знала, что я не смогу уйти отсюда, если не найду способ терпеть использование своей магии, но она дала мне способы это сделать. Уиллоу никогда бы не позволила себе оказаться в ситуации, когда она бессильна, не сопротивляясь и не делая всё возможное, чтобы перехитрить систему. При необходимости могла бы использовать грубую магию, чтобы пробиться сквозь это.

Моя магия работала не так, но это не означало, что я не могла использовать её в своих интересах. Человек, которого намеревалась использовать именно для этого, сидел на стуле, на который я указала, раздвинув ноги, как будто хотел, чтобы я встала на колени между ними. Нахмурилась, сглотнув, чувствуя, как язык загустел от отвращения.

— Сними рубашку, — приказала, повернувшись к шторам на окнах. Из этой комнаты открывался беспрепятственный вид на скалы, ту самую угрозу, которая висела надо мной, ожидая, когда умру. Я сорвала золотую веревку, которая крепила шторы, разорвав ткань, и повернулась, чтобы привязать выбранного мной участника к стулу, заняв позицию власти, необходимую для того, чтобы всё получилось.

Мне нужно было знать, что он не сможет меня коснуться, не сможет причинить мне боль, чтобы я была готова потерять свою магию, чтобы разжигать его потребность все сильнее и сильнее, пока он не станет игрушкой для Второго Круга, подпитывающей то подношение, которое тот от меня требовал.

Дверь распахнулась, и в дверном проеме появилось грозное лицо Вельзевула. Его грудь была покрыта неглубокими царапинами, а глаза горели убийственным взглядом, когда он сделал несколько шагов в комнату и осмотрел обстановку. Веревка в моей руке вдруг показалась тяжелой под тяжестью этого взгляда, но тут же отвернулся от меня.

Его шаги быстро привели его в центр комнаты, не дав мне даже крикнуть предупреждение, как он схватил голову мужчины с обеих сторон. Он повернулся, чтобы посмотреть на Вельзевула через плечо, глядя смерти в лицо, когда архидемон резко повернул голову в сторону, и оглушительный треск наполнил комнату, когда я бросила веревку на пол и бросилась вперед.

Труп покачался набок, упал со стула и, с пустыми, невидящими глазами, уставился на меня, повернувшись шеей совершенно в неправильном направлении, пока я с трудом сдерживал рвоту, грозящую подступить к горлу.

— Что с тобой не так? — спросила я, и пронзительный голос привлек внимание Амелии к двери.

Она смотрела на тело на полу своей спальни, на ее лице расплылась улыбка абсолютной радости. Она прислонилась к дверям, скрестив руки на груди, и осмотрела нас.

— Сейчас будет очень весело, — сказала она, заслужив гневный взгляд Вельзевула, который развернулся и направился к двери. Он легонько толкнул Амелию, захлопнув дверь перед ее лицом, пока я смотрела на него с изумлением. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на меня через плечо, не могла дышать.

— Скажи мне, певчая птичка, — сказал он, поворачиваясь и направляясь ко мне, изображая непринужденную легкость, которая, как мы оба знали, была фальшивой. Я отступила назад, поморщившись, когда он занял место другого мужчины на стуле, пнув его в сторону с недовольной ухмылкой. — Что именно ты собиралась ему дать?

20

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Марго убежала вверх по лестнице с выбранным ею мужчиной, оставив меня стоять в центре круга женщин, против которых она применила свою магию.

Меня не должно было так сильно беспокоить то, что она способна обратить их против меня и уйти. Меня не должно было мучить осознание того, что никогда не смог бы сделать то же самое, потому что сама мысль о том, что она находится за закрытыми дверями с другим мужчиной, заставляла меня сжиматься от боли. Я сжал челюсти, схватив одну из женщин за запястье и оттолкнув её без всяких предисловий, пока она царапала мне грудь ногтями.

Её прикосновение было неправильным. Оно оставило во мне ощущение холода и бесчувственности, без следа того тепла, которое наполнило меня в тот момент, когда кожа Марго коснулась моей. Я зарычал на следующую женщину, которая попыталась прикоснуться ко мне, её лицо исказилось от шока при виде моего отвращения.