Я с ужасом осознавал тишину в комнате, стоны, которые прекратились, и дыхание, которое утихло, пока смотрел на нее. Не мог отделить свое собственное желание от потребности, пульсирующей в комнате, от силы вожделения, покрывающей мою кожу и усиливающей естественное притяжение, которое пульсировало между мной и Марго, как нечто осязаемое, дышащее. Как бы мне ни было больно это признавать, даже не услышав ее песню и не почувствовав зова к ней, я бы знал, что Марго потрясающая и что я хочу ее.

Ее глаза обратились ко мне, ее грудь вздымалась от волнения. Заставил себя замереть, попытаться дать ей безопасное место для приземления, приближаясь к подножию лестницы, чтобы подождать ее.

Но притяжение не объясняло, как прервалось мое дыхание. Это не объясняло, как сильно билось мое сердце из-за нее. Это был лишь зов ее песни.

Так и должно было быть.

Я не мог оторвать взгляд от ее глаз, от линий тела, от округлости ее груди, выпирающей из-под платья с глубоким декольте. Красная ткань облегала их, сквозь нее проступали едва заметные соски. Все во мне застыло при этом зрении, мой член, несмотря на все мои благие намерения, набух, когда я увидел явный признак того, чего меньше всего ожидал увидеть на теле моей певчей птички. По обе стороны от соска были еще одни, меньшие отметины.

У нее был пирсинг.

Я сглотнул, во рту внезапно пересохло, когда мой взгляд снова поднялся к ее глазам. Ее губы сжались, в ее глазах читалось понимание, когда она смачивала рот языком. Она двигалась более плавно, чем я привык, ее бедра покачивались из стороны в сторону, когда она спускалась по лестнице. Словно она уже сбросила с себя привычный контроль, ее тело поддалось магии круга, освободив ее от запретов. Будучи Красной ведьмой, она была более восприимчива к здешней магии, чем большинство, ее тело подчинялось греху, который владел ею, не обращая внимания на желания ее разума.

Если это так, то эта ночь станет испытанием для всего моего самообладания. Я не позволю ей делать выбор, который не будет полностью ее собственным, не позволю ей отдать мне части себя, которые еще не заслужил, и меня шокировало, насколько сильно я хотел их заслужить. Как бы сильно ни хотел их забрать, завладеть ими и использовать как напоминание, когда она попытается передумать, когда мы уйдем на следующее утро. Ее тело уже принадлежало мне. Мне нужно было завладеть ее разумом, убедить ее поддаться этому чертовски пульсирующему влечению.

Это было больше, чем похоть, заставляющая мою кровь кипеть от непривычного тепла.

Она спустилась вниз по лестнице, остановившись на последней, чтобы взглянуть то на Амелию, то на меня. Если бы она пошла с Амелией, я почти не сомневался, что Красная ведьма направила бы её на праздник, чтобы она отдалась своей страсти целиком и полностью. Это даже не было бы сделано со злым умыслом; я достаточно хорошо знал Амелию, чтобы это понимать. Казалось, она верила, что почти всё можно решить с помощью секса, что это может стать лучшим выходом для всей боли, которую Марго хранила в себе, и она сделала бы это из желания помочь Марго.

Для Амелии это, безусловно, стало выходом, и хотя я был безмерно благодарен ведьме за то, что она нашла этот способ справиться со своей травмой, когда ей это было нужно, я надеялся, что она поймет, что они с Марго не одинаковы, несмотря на их родство.

Марго повернулась ко мне с глубоким вздохом, от которого у неё сжалось сердце, и осторожно подняла руку, чтобы положить её мне на ладонь. Я улыбнулся ей, прижал к себе и поднял крыло, чтобы скрыть ее от посторонних глаз. Не загораживал ей обзор того, что было перед ней, но использовал это, чтобы обеспечить ей уединение от любопытных взглядов, которые могли быть позади нас.

— Спасибо, — сказала Марго достаточно тихим голосом, чтобы только я мог ее услышать, когда она посмотрела на меня из-под ресниц.

Она даже не приподняла голову, чтобы ответить на всё моё внимание, но протянула руку и провела одним пальцем по краю моего крыла. Лёгкое, дразнящее прикосновение пронзило меня прямо в пах, и я с трудом сдержал сдавленный звук, вырвавшийся из горла от шока. Она знала, что они чувствительны, и всё же решила прикоснуться к ним.

Её сдержанность уже ослабла, её стены постепенно опускались, а ночь только начиналась.

Я был обречён..

19

МАРГО

Мы с Вельзевулом обошли зал, общаясь с теми, кто не был занят другими делами. Если бы не происходящий вокруг нас секс, это могло бы показаться формальным мероприятием.

Словно бал, а не вседозволенное веселье, каким оно было на самом деле.

— Так бывает каждый вечер? — спросила я, повернувшись, чтобы поближе рассмотреть лицо Вельзевула. Не хотела смотреть на него, не хотела видеть его грубые, но красивые черты в тусклом свете. Красный свет как-то воздействовал на его глаза, они словно расплавились, когда я встретилась с ним взглядом.