Прошло не меньше двух часов, прежде чем мы наконец остановились, и мне пришлось с трудом поспевать за заданным Вельзевулом темпом, ведь его ноги были гораздо длиннее моих. Казалось, он не замечал моих трудностей, а я не хотела их озвучивать. Если собиралась сделать это, если собиралась пройти через сам Ад, то знала, что не могу позволить никому заметить ни малейшего намёка на мою слабость.

Я хорошо усвоила, находясь в окружении манипуляций и политики порочного ковена, чтобы понимать: всё будет использовано против меня.

Жар пустыни, обрушивающийся на нас, не помогал, всё моё тело согревалось и становилось скользким от отчётливого блеска пота. Песок лип к коже, когда порывы ветра проносились по пустыне, отчего кожа казалась шершавой. Вельзевул не вспотел, пробираясь сквозь глубокие пески, и я поймала себя на том, что ненавижу его за то, как мало на него влияет то, что меня изнуряет. Песок под ногами был неровным, кучи на ветру образовали небольшие холмы, через которые нам приходилось пробираться. Вдали торчали острые, зазубренные камни, но вокруг больше ничего не было.

Я сделала ещё один глоток воды из фляги, наслаждаясь влагой, которую она дала моему сухому горлу и рту, начинавшему казаться наждачной бумагой.

Единственным спасением было явное отсутствие тепла, исходившего от того, что считала солнцем, так что мне, по крайней мере, не нужно было бояться солнечных ожогов. Я родилась и выросла в крошечной тайной деревушке в Массачусетсе, потомком английских поселенцев, захвативших Сейлем столетия назад; мы с солнцем не очень хорошо ладили.

— Как там дневной свет? — наконец спросила, вглядываясь в массу тусклого света над головой. Он был не таким ярким, как солнце, и не таким плотным. Хотя солнце было очень хорошо видно на небе, это ощущалось так, словно я смотрела на него из-под воды. Оно было размытым и не совсем осязаемым.

«Небо» словно растворилось в пустоте, имея одновременно и конец, который наступил слишком рано, и бесконечность — подвиг, который знала, невозможен. Мы провалились сквозь портал в Ад под нами, приземлившись глубоко в земной пропасти, или, по крайней мере, так казалось. Не знала, находится ли Ад на самом деле под землей, или же эти врата перенесли нас в совершенно иное измерение. Я не притворялась самым прилежным учеником, когда дело касалось легенд о Рае и Аде.

— Рай и Ад — прямые зеркала земного плана, — ответил Вельзевул. Моя лодыжка внезапно подвернулась, едва не сломавшись, когда песок сполз вниз по склону и чуть не утащил меня за собой. Вельзевул попытался меня удержать, но не решался коснуться, и я кивнула ему, давая понять, что со мной всё в порядке. — Люцифер, может быть, и не способен создать солнце, как его отец, но здесь, в месте, утопающем в Источнике, он, безусловно, может его воспроизвести, — продолжил Вельзевул, поворачиваясь, чтобы идти дальше. Поспешила за ним, ненавидя то, что полностью от него здесь зависима. Любое моё возражение было бы невозможным, угрозой, не имеющей намерения быть выполненной. Я хотела дать ему понять, что, угрожая, выполню свои обещания, что они не пустые и не должны быть проигнорированы.

Мы оба знали, что у меня нет другого выбора, кроме как держаться за него.

Я последовала за ним, чувствуя, как тяжело идти по песчаной земле под нами. Мне никогда не разрешали покидать Хрустальную Лощину, знала только пляж у подножия скалы. Так мало кто удосуживался спуститься туда, кроме Белых ведьм, которые обожали кристаллы, растущие на склоне скалы, что могла бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз прикасался к песку. Но этот песок отличался от привычного мне песка на пляже: он был глубже и мягче, и мои ноги проваливались по щиколотку, словно готовые поглотить меня целиком. Из-за этого идти по нему было ещё сложнее.

Мои ботинки лишь отчасти спасали меня от палящего жара красной земли, служившей барьером, предотвращающим ожоги, но удушающее тепло пропитывало носки потом, пока мы шли.

— Все круги такие? — спросила, вытирая пот со лба.

— Вовсе нет, — ответил Вельзевул, приложив руку ко лбу, чтобы загородить закатное небо, и устремив взгляд к горизонту. Я проследила за его взглядом, чувствуя себя так, словно мне довелось увидеть мираж, призванный терзать жаждущие души.

Там.

Едва заметный вдали, оазис сада. Он был пышным, с деревьями, свисавшими над озером с водой, затерянным между песчаными дюнами. Вокруг него цвели цветы, отчего земля казалась плодородной и кишащей жизнью — такой разительный контраст с совершенно безжизненным Первым кругом, который преследовал меня во сне. Снова поднесла флягу к губам, во рту пересохло, несмотря на постоянные напоминания Вельзевула о необходимости пить. Казалось, ему не требовалось столько воды, сколько мне, но он очень заботился о том, чтобы я не обезвоживалась в непривычной жаре.

Глубокий смешок был единственным ответом, когда он забрал у меня флягу и снова повесил её мне на талию.

— Тебе не кажется, певчая птичка. Сад действительно существует.