— Не совсем, — сказал он, но тон его голоса, казалось, противоречил этому утверждению. Он медленно протянул последнее слово. — Здесь все так же реально, как и в любом другом кругу. Все сводится к тому, что нельзя доверять тому, что перед тобой. Красивый дом снаружи может скрывать тюрьму внутри. Роза может скрывать шипы, достаточно острые, чтобы поранить. Красивый мужчина может быть дьяволом в обличии человека. Красивая ложь на поверхности часто скрывает самые уродливые истины глубоко внутри.

Последний пример он привёл с ухмылкой, зная, что, хотя Люцифер обманул Уиллоу и сильно её ввёл в заблуждение, чтобы получить от неё то, что ему было нужно, он жил среди нас в Хрустальной Лощине столетиями. Я знала его большую часть своей жизни, и хотя это не было связано с какими-то очень личными обстоятельствами, я никогда даже не начинала думать о нём как о чём-то большем, чем просто ещё один заурядный демон.

— Я что, собираюсь войти в тюрьму? — спросила, когда он проводил меня к входной двери поместья. Мой голос был лёгким, я пыталась сдержать мрачные разговоры.

— Ты уже в одной, — ответил он с тихим смехом, размахивая свободной рукой перед собой. — Весь ад — это тюрьма. Каждый круг — это просто другая камера.

Эти слова глубоко задели меня, заставив посмотреть на него с изумлением. Я знала это, но не думала, что архидемон может так думать о своём единственном доме. Его лицо оставалось бесстрастным, когда распахнул дверь, кивком головы приглашая меня войти в особняк. Я прошла мимо него, входя внутрь, и слишком хорошо чувствовала прикосновение его тела к своему плечу. Он был на удивление тих, когда мы вошли, но мне пришлось отмахнуться от этого, когда мы оказались лицом к лицу с одинокой женщиной.

Сияющие фиолетовые глаза смотрели из-под её лица, подчеркнутые острыми чертами, которые казались почти летучими мышами. Её нос был тонким и заостренным, уши нависали, как крылья. На голове у неё были четыре рога разного размера, торчащие прямо к потолку парадного фойе, пока она задерживалась под люстрой.

— Лорд Вельзевул, — сказала она мурлыкающим голосом, а острые зубы выглядывали из уголков рта. С другой женщиной это могло бы показаться соблазнительным, но с этим демоном, в частности, она, казалось, была гораздо больше склонна съесть его, чем переспать с ним.

— Легион, — сказал Вельзевул, шагнув вперед. Он оставил меня, чтобы подойти к ней, прикоснувшись лбом к ее лбу и что-то пробормотав себе под нос. Между ними словно прошло мгновение, невысказанное общение, которое я не услышала. Не могла расслышать слова, не слышала их из-за бешено бьющегося сердца в ушах. Его близость к ней разожгла во мне всю ревность, заставила меня желать лишь одного — разоблачить его ложь, которую он должен был мне дать, чтобы иметь такие интимные отношения с этой женщиной.

Она медленно открыла рот, тонкий, раздвоенный язык выскользнул и скользнул по щеке Вельзевула.

Легион прижала свой лоб к моему, имитируя позу Вельзевула, которую принимала раньше. Она была выше меня, поэтому именно обхватила меня верхней частью позвоночника и шеей. В тот момент, когда её кожа коснулась моей, я не могла оторвать глаз от её ярко-фиолетового цвета. Мои собственные воспоминания промелькнули перед глазами, словно перетасовка колоды Таро, будто кто-то что-то искал.

К несчастью для неё, я думаю, что меня гораздо больше интересует твоя правда, чем его. Её голос скользнул по моему разуму, обволакивая воспоминание, когда она вытащила карту из колоды. Образ её пальцев, играющих с картой, запечатлелся в моей памяти, её широкая и радостная улыбка, когда она отстранилась и уставилась на неё. Пальцы постукивали по карте, ногти были накрашены ярко-фиолетовым лаком, когда повернула её ко мне.

На лицевой стороне была изображена мы с Вельзевулом, обнимающиеся, а внизу карты было написано слово, прямо противоречащее лжи, которую я произнесла, чтобы получить доступ к кругу Обмана.

Влюблённые.

Сглотнула, глядя в эти фиолетовые глаза, пока она играла в моих мыслях. Я была одновременно внутри своего мозга и вне его, глядя в её глаза и наблюдая, как она перебирает мои воспоминания, словно ей там самое место, но она так и не отпустила эту карту. Держала её зажатой между двумя пальцами для сохранности, и только когда она отступила на шаг, я позволила себе отпустить надежду, что выберет что-то другое. Что угодно.

— Ты влюблена в архидемона, — сказала она в моей голове. Её губы обхватили острые клыки, которые пронзили её язык, когда она провела им по поверхности. — Эта правда не моя, маленькая лгунья.

— Нет, — сказала я, мой голос звучал слишком громко в наступившей тишине, когда отступила от меня. Её лоб оторвался от моего, разорвав связь между нами, когда она отступила назад, эта карта каким-то образом всё ещё оставалась в её руке. Она прижала её к груди, скрывая изображение от Вельзевула, отступая назад. Она танцевала, покачивая бедрами и почти подпрыгивая ногами, словно моя паника приносила ей радость. — У тебя есть своя правда.