— Скажи мне, чего ты хочешь, певчая птичка, — сказал он нежным голосом. Как будто его не так сильно трогало ощущение того, как я обнимаю его, как меня. У меня возникло сомнение, момент, когда задумалась, не для меня ли это больше, чем для него, и смогу ли действительно получить то, о чем прошу. — Мне нужны эти слова.

Я вздрогнула, моргнув, глядя на него, и прислонила голову к стене душевой кабины.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказала, вглядываясь в его лицо в тот момент, когда слова дошли до него. Он замер внутри меня, изучая меня, и это придавало мне уверенности, позволяя видеть напряжение в его мышцах, когда он боролся за контроль. Не остался равнодушным ко мне.

Он сдерживался.

— Ты не знаешь, чего просишь, — сказал он, покачав головой и нежно поцеловав меня. Это была та сладость, которую я должна была желать, та нежность, которую хотела желать. Но все, чего хотела, — это увидеть Вельзевула без ограничений, снять с него оковы и почувствовать то, чего он хотел от меня.

Возможно, я была сломлена, но в тот момент хотела быть сломленной в его объятиях.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Хочу быть всем, чего ты хочешь, — сказала, и это уязвимое признание, должно быть, задело его нежелание дать мне то, о чём я просила.

— Ты уже, — пробормотал он, и эта нежная легкость придала мне уверенности. Он так старался, чтобы мне было комфортно, чтобы я знала, что с ним в безопасности.

Теперь могла это проверить.

— Ну, Вел, — приказала, перекинув ногу через его плечо и вниз по руке, чтобы она легла на пол, так что я стояла перед ним. Он нахмурился, ожидая, — ты сказал мне говорить, и я сказала, теперь дай мне то, что я, блядь,…

Он так резко развернул меня лицом к стене, что мои ладони ударились о плитку, звук эхом разнесся по замкнутому пространству. Вонзился в меня сзади, прежде чем я успела перевести дыхание, вбиваясь с такой силой, что выбил воздух из моих легких.

— Черт! — закричала я, оглядываясь через плечо. Он замер на мгновение, давая мне время передумать, прежде чем отстранился и задал жесткий, карающий ритм. Каждый толчок вызывал у меня стон, тон которого становился все выше и выше. Обхватил рукой мою шею, выгибая мою спину, пока я боролась, чтобы удержаться на скользкой плитке.

— О Боже, — выдохнула я.

— Ты в аду, певчая птичка. Бог тебе сейчас не поможет, — прорычал он, обхватив меня другой рукой за бедро и поглаживая клитор, пока трахал меня. Я застонала, звук был долгим и глубоким, когда сжалась вокруг него. Моя магия вырвалась из меня волной, увлекая его за собой за грань. Я питала Источник, а Вельзевул питал меня, и ничто до этого момента не казалось таким гармоничным.

Его собственный стон сопровождал оргазм, тепло от него наполняло меня. Он довел меня до предела криком, который пробивался сквозь горло, его рука вибрировала от силы удара.

— Черт, — вздохнул Вельзевул, медленно вынимая свой член и поворачивая меня, чтобы посмотреть на меня. Прижал меня к своей груди, я покачивалась, ноги подкосились. — Я причинил тебе боль? — я просто улыбнулась. Чувствовала, как жар его оргазма стекает по моим бедрам, и все мое тело было покрыто следами, которые он оставил.

Но никогда прежде это не ощущалось так, как сейчас.

41

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Марго всё ещё спала, когда я поднял её с кровати и одел. Её изнеможение было сильным, пронизывало до костей. Между физическим насилием Седьмого Круга и эмоциональным смятением Восьмого ей нужен был долгий, крепкий сон. Когда мы наконец добрались до кровати, я дал ей снотворное, но она была слишком сонной, чтобы возражать.

Может быть, это было предательством — сделать это с намерением поговорить с Люцифером наедине. Может быть, она бы хотела присутствовать на этом разговоре.

Но на войне всё происходит быстро, и я понятия не имел, что случилось с Хрустальной Лощиной после того, как они отбили нападение Майкла. После нашего ухода туда легко мог прийти другой архангел, чтобы занять его место, и не осталось ничего безопасного, куда можно было бы вернуться. Не знал, что буду делать, если Люциферу понадобится моя помощь в последней войне. Никогда не сомневался в своей преданности Ему, никогда не колебался, возглавляя Его армии в прошлом.

Но если они подвергнут Марго опасности…

Я сглотнул, закончив натягивать ей на голову тунику с длинными рукавами. Она низко висела на бедрах, ниспадая поверх флисовых штанов, которые натянул ей на ноги. Круг Предательства представлял собой ледяной пейзаж, полный холода и льда, резко контрастирующий с жарой и умеренной погодой других кругов. Легенда гласила, что ярость Люцифера горела, как обморожение, когда Его изгнали с Небес, что она навсегда изменила ландшафт первоначального круга. Источник впитал эту ярость и сделал ее частью себя, оставив Люцифера более спокойным, бессердечным человеком, каким я его узнал позже, когда меня создали.