Зверства совершались, когда люди утверждали, что цель оправдывает средства, а потеря жизни каким-то образом считалась несущественной, пока конец был благоприятным.

Алтарь покоился на вершине лестницы, ведущей к небу, резко обрывающейся, когда за каменным столом танцевали зеленые языки пламени. Вельзевул держал мою руку в своей, крепко обнимая меня, пока мы медленно поднимались по ней. Один кинжал лежал на камне рядом с чашей, ожидая, когда я принесу свое подношение порталу и увижу, позволит ли он мне пройти в круг Насилия. Поскольку архидемон Насилия ещё не был должным образом создан, портал не отдал достаточно контроля, чтобы Бельфегор дал нам своё благословение и позволил пройти в следующий круг.

Платой за Насилие была кровь.

Мы остановились перед столом, и Вельзевул нерешительно обхватил рукоять клинка, протянув мою руку над чашей, глядя на меня сверху вниз и ожидая моего разрешения. Хотела бы, чтобы был другой способ пройти, но альтернатива означала бы два дня пути до самой границы, круга Ереси, представляющего собой обширную сеть надгробий и страдающих мертвецов, и нам пришлось бы слушать их приглушенные крики, когда они тонули каждую ночь и пытались выбраться из своих могил, только чтобы к утру быть снова смытыми силой прилива.

— Всё в порядке, — сказала, широко расставив пальцы, чтобы Вельзевул мог легко дотянуться до моей ладони. Наклонился, проведя носом по моему лицу, и кончик ножа коснулся моей кожи. Он надавил глубоко, разрезая кожу и мышцы, чтобы провести прямую линию по моей ладони. Я перевернула руку, позволяя крови капать на камни, ожидавшие на дне чаши. Они шипели паром, впитывая кровь, а Вельзевул бросил кинжал рядом со столом, чтобы обеими руками согнуть мои пальцы, выдавливая еще больше крови из раны. Знала, что, хотя он и порезал меня глубоко, он сделал это поверхностнее, чем следовало бы для жертвоприношения.

Не хотел, чтобы я была ранена, пока мы пробивались через круг, известный своей физической болью, готовясь к битве за выход на другую сторону.

— Я здесь. Всегда, певчая птица, — сказал он мягким голосом. Это было похоже на предупреждение о том, что должно произойти, как будто чувствовал, как страх поглощает меня. Что-то было не так, предчувствие, которое чувствовала в животе.

Насилие погубит меня.

Я прижалась к его груди, когда нас окружил поток воздуха, хлещущий мои волосы по плечам с силой торнадо. Он образовал вихревой поток, окружив нас туннелем ветра, который разрушил алтарь рядом с нами, взмахнув камнем в воздухе. Звук удара о платформу, на которой мы стояли, заставил меня прижаться к его груди, отгородившись от окружающего мира и страха, что могу умереть, прежде чем мы сможем достичь Девятого Круга.

Ветер вырвал руку Вельзевула из моей, вызвав у меня крик, когда его фигура исчезла передо мной. Его груди не стало, и я, спотыкаясь, пошла вперед, когда на меня спустилась тьма. Потянувшись к нему, в отчаянии позвала его по имени.

— Вельзевул!

Отвечал только ветер, оглушительный звук которого окружал меня, пока падала сквозь время и пространство. Я приземлилась в бездне тьмы, в полной пустоте света, и ко мне вернулся слух. Ветер стих, и воздух внезапно замер, пока оглядывалась в поисках чего-нибудь, хоть чего-нибудь, что могло бы объяснить, что произошло.

— Вельзевул? — спросила гораздо тише.

Ответа не было, только та вечная тьма, от которой у меня перехватывало дыхание. Грудь дрожала от этого; поверхностные вдохи не могли втянуть достаточно воздуха. У меня было достаточно панических атак, чтобы знать, что зарождается в моем сердце, сжимающем орган, когда ему не хватает кислорода. Голова закружилась, когда воспоминания о темных ночах в моей детской спальне наполнили меня. О блуждающих руках на моей коже и о гораздо худших вещах, которые отказывалась называть даже в уме.

Как раз когда подумала, что могу потерять сознание, споткнувшись и упав на бок, свет осветил яму передо мной.

Вот.

Я направилась к мерцающим огонькам, их легкое мерцание окружало замысловатую серебряную рамку. Зеркало было похоже на врата в Ад, с вырезанной на металле фигурой женщины наверху. Филигрань из перьев и чешуи составляла остальную часть рамки, когда остановилась перед ней. Сначала по ту сторону была только темнота, и я замерла, гадая, не тропинка ли это.

— Вельзевул? — снова спросила, обернувшись в поисках архидемона, который должен был быть рядом со мной. Ни его, ни его огромной фигуры не было видно, только тишина, когда приблизилась к рамке передо мной. Дрожащими пальцами коснулась прохладной поверхности стекла, прорезавшего её, тепло моих пальцев оставило след на том, что, как я поняла, должно быть, было зеркалом.

Но в стекле не было отражения, только темнота, ожидающая по ту сторону.