— Насилие жестоко. Оно берёт то, что мы больше всего ненавидим в своей жизни, и заставляет нас столкнуться с ним лицом к лицу, в то время как большинство людей всю свою жизнь избегают его, за исключением мелких проступков на протяжении многих лет. Чтобы пройти через насилие, нужно принять всё сразу и выйти на другую сторону, не совершив убийства, — сказал я со смехом, вспоминая свой первый проход через Седьмой Круг. Демон, с которым мне пришлось столкнуться, был моим главным соперником за место рядом с Люцифером, тренировкой перед битвой, которая однажды должна была состояться.

Я позволил Сатанусу жить в видении, а позже, по велению Люцифера, позволил ему и дальше оставаться на свободе. До сих пор сожалею об этом, полагая, что этому самодовольному ублюдку гораздо больше подошла бы тюрьма, в которой сейчас находится архангел Майкл.

Вместо этого он спас мне жизнь. Если бы его не было, мы с Марго могли бы погибнуть. Возможно, Люцифер знал, что однажды он мне понадобится, а может, и нет. Но, учитывая это и милосердие, которое проявила Марго, я должен был понять, что есть смысл в преодолении собственной жестокости.

— Вел? — раздался мягкий голос Марго, заставив меня резко поднять голову. Я посмотрел на неё, когда она, моргая, пыталась прогнать сонливость, на мгновение сосредоточила взгляд на моём лице, прежде чем опустить его на свою неповреждённую руку. — Не понимаю. Что случилось?

— Ты победила, — сказал с нежной улыбкой. — Ты выбралась из видения, не причинив себе вреда.

— Это было нереально? Это была иллюзия? — спросила она, и я наблюдал, как мысли крутятся у неё в голове. Осознание того, что она страдала из-за чего-то, чего на самом деле не было, и её попытка смыть вывод, к которому пришла в момент страха.

Я коснулся её головы одной рукой, а сердца — другой, позволяя ей почувствовать мою тяжесть.

— Здесь всё было реально. Это всё, что имеет значение, — сказал я, ожидая её кивка в знак согласия.

Её губы скривились, словно она вот-вот заплачет, и я больше всего на свете надеялся, что она не заплачет. За такое короткое время знакомства видел её слёзы чаще, чем хотелось бы, и сделал бы всё, чтобы навсегда их стереть.

— Ты меня бросил, — сказал она, голос её дрожал.

— То, что ты меня не видела, не значит, что меня там не было, певчая птичка. Я был с тобой всё это время, — сказал. Даже если это было пыткой — наблюдать, быть свидетелем и оказаться в ловушке, не имея возможности вмешаться, не обрекая её на застревание в Седьмом Круге. Невозможность двигаться вперёд, невозможность перемещаться по Аду, как ей заблагорассудится.

— Ты видел? — спросила она, осторожность в её голосе заставила меня остановиться.

— Видел, — сказал я, соглашаясь, хотя было бы проще солгать. Сказать ей, что только она была посвящена в подробности пережитого.

— Ты, должно быть, думаешь, что я жалкая, — сказала она с презрением, смех выдавал новое раздражение на саму себя.

— Думаю, ты сильная, Марго. Думаю, тебе потребовалась огромная сила, чтобы это преодолеть. В этом не было ничего жалкого, — упрекнул я, наклонившись и ободряюще сжав её руку.

Она помолчала немного, и я позволил ей это, дав тишине комнаты пространство для осмысления всего пережитого. Когда она наконец заговорила, в её глазах горел огонь, а в голосе появилась новая решимость.

— Больше не хочу просто существовать. Я хочу жить, — сказала она, голос её дрогнул, когда она прикусила нижнюю губу.

Я улыбнулся, заправив её волосы за ухо, и наклонился к ней. Опираясь одной рукой на её другую сторону, держал свой вес над её, не касаясь ничего, кроме прекрасного лица.

— Тогда именно это ты и будешь делать.

39

МАРГО

Рано следующим утром мы выбрались из круга Насилия. Я не собиралась оставаться в этом адском месте дольше, чем необходимо, даже если истины, с которыми мне пришлось столкнуться, чтобы принять себя такой, какая я есть, в конечном итоге окажутся ценными.

Возможно, это было то, что мне было нужно, давно назревшее прощение, к которому не видела пути, но это не означало, что я не ненавидела путь, который этот круг выбрал, чтобы дать мне это прощение.

Мое принятие далось мне дорогой ценой, и казалось, что желание отомстить за ту маленькую девочку было принесено в жертву. Казалось, мне пришлось отказаться от желания убедиться, что это никогда не случится ни с кем другим, чтобы обрести собственный покой.

Штормовой обрыв дул мне в лицо сильным ветром, когда мы приближались, внезапный обрыв к песчаному пляжу внизу. Волны разбивались о берег, узкий проход на пляже перед обрывом, обрывающимся в глубины океана.

Мои волосы развевались вокруг лица, и мне очень хотелось что-нибудь завязать, пока Вельзевул вёл меня прямо к краю. Он смотрел вниз, на узкий песчаный проход.

— Обмани ветер, когда прыгаешь. Ты не сможешь произнести это вслух, потому что ветер выбьет из тебя дыхание. Эта ложь — твоя плата за вступление в Мошенничество, поэтому помни об этом постоянно, — сказал Везельвул, повернувшись спиной к обрыву. Повернулся ко мне лицом, и я с ужасом наблюдала, как он сделал шаг назад.