Ещё какое-то время Итафф потратил на то, чтобы понять, что именно с ним произошло:

– Ты… вы что-то сделали со мной, да? Тян говорил, что вы не простой человек.

– Я? Я просто дал тебе самому, заметь, САМОМУ вспомнить свой предыдущий визит в ту пещеру. Остальное сделал ты сам.

Итафф хотел было рявкнуть, что ему не надо ничьё вмешательство, что он и сам знает, как быть и что делать, да много чего хотел, только вот человек за столом вовсе не смотрел на него, а тявкать просто так было как-то нелепо.

– Знаешь, легко рисковать, когда ты свободен от… от всего. Когда у тебя нет тех, кто умрёт от тоски, потому что ты глупо попался и погиб, гоняясь за пустотой. Когда нет тех, кто пойдёт тебя искать, понимая, что идёт на погибель, но всё равно пойдёт – иначе не сможет, – неохотно произнёс Соколовский – он вообще не любил такие разговоры, а сейчас так и вовсе всерьёз думал о том, что если этот лисий баран ничего не поймёт и всё-таки попрётся за золотом, то лично ему проще сделать так, чтобы Уртян забыл о том, что он с кем-то там дружил!

Итафф, который с детства терпеть не мог любые нотации или попытки его образумить, внезапно понял, что этому человеку глубоко безразлично, что именно он выберет:

– Ему есть дело только до Тяна – это он для него делает! – сообразил Итафф.

Глупо же срываться и скандалить на того, кто спасает его лучшего друга, правда?

– Мне… мне очень нужно много денег! – наконец-то сказал Итафф.

– Всем нужно, – спокойно отреагировал Филипп Иванович.

– Я… я вечно попадаюсь, а мама и сёстры… они без этих денег, если что, не справятся!

– А не проще ли им будет жить, зная, что ты жив-здоров, что помогаешь им, а не страдать из-за денег, ради которых ты погиб? Тем более что, как мы уже выяснили, ты это золото всё равно не получишь! То есть твоя семья окажется и без тебя, и без средств, и без поддержки.

– Погодите… но вы же человек! – внезапно встрепенулся Итаффин.

– Безусловно, – согласился Соколовский.

– А может… может, вы со мной поедете? Змея своего возьмёте – он тех чёрных мигом разгонит!

– Да мне-то это зачем?

– Как зачем?

– Видишь ли, я своей жизнью просто так не рискую.

– Но… – хитрец торопливо искал повод для того, чтобы убедить этого типа принять участие в экспедиции. Да, золото придётся разделить, конечно, но лучше уж так! И тут он сообразил:

– Неужели же, раз вы человек, вам не жаль тех, кто погибает от змей?

– Вообще-то, – усмехнулся Соколовский, – змеи в своём праве.

Видимо, у Итаффа был такой поражённый вид, что Филипп счёл нужным пояснить:

– На ИХ территорию впёрлись люди и приволокли свой несъедобный мусор. Людей было много, и они были вкусные. Ещё какие-то люди продолжают лезть на их территории. И пытаются спереть уже ИХ мусор… Людей много, и они опять были вкусные. В чём же неправы змеи? Если кто-то лезет в берлогу мишки – сам виноват, ибо нефиг. А полозы чем хуже? Там же, можно сказать, заградительная полоса из костей и черепов навалена, считайте прямо знак, просто-таки заградительный частокол: «Осторожно, съедят». Если кто-то не понимает таких намёков – что тут можно ещё сделать?

– Но змеи же опасны!

– Само собой, опасны, но я же не могу обложить всё человечество ваткой, чтобы оно не лезло в смертельные ловушки.

– Да ведь вам самому и делать-то ничего не надо будет – пошлёте вашего этого… как там его…

– Ты про Сшайра? А с чего бы мне попусту рисковать Сшайром? – удивился Соколовский. – Кроме того, для него подобное задание будет последним – он не водный змей, абсолютный чужак в тех местах, да и численный перевес будет не в его пользу. А я не посылаю на смерть тех, кто мне служит.

Итафф ещё что-то пытался сказать, но Соколовский поднялся на ноги, давая понять, что разговор закончен:

– Если тебе нужны деньги, я могу предложить работу у меня – скучать точно не будешь, да и заработаешь прилично. А если тебе обязательно нужно потерять свою жизнь – смотри не продешеви. Другой уже не купить. О моём предложении можешь подумать два дня.

Итафф и возразить не успел, как обнаружил, что стоит в коридоре, глядя в закрытую дверь кабинета – его никто не уговаривал, не давал возможности гордо отказаться, не… короче, взяли и выставили как… как щенка какого-то!

Он ожидаемо оскорбился, гордо отправился в свою комнату, где неожиданно и очень крепко уснул:

– Готов, – отчитался Терентий, вернувшись на кухню.

– Ну, а теперь моя очередь, – зевнула Басина. – Думаю, у него будет очень весёлая и затейливая ночка!

Итафф с этим бы поспорил – такие кошмары ему не снились ещё никогда в жизни – змеи, золото, тайга, погибающий Тян, которого он никак не может спасти, потому что… его самого уже нет, всё это сплелось в такой тугой, душный и безнадёжный комок, что лис визжал во сне от ужаса.