– Мне же надо приводить себя в порядок, вот я этим и занимаюсь. А потом… интересно у вас всё. Вот это, например, кто? – он кивнул в спину Ильи, который шёл по коридору к лестнице с переноской в руках.

– Это? Человек.

– Что? Прямо обычный человек? – удивился Итафф.

– Да, обычный.

Тут из переноски послышался громкий голос Генчика, который требовал нести его аккуратнее, осторожнее, бережнее, потому что:

– Меня же укачивает!

– Если укачает, я просто этого не вынесу! Ослабеют мои руки, и я тебя не удержу, а мы уже почти на лестнице! – невозмутимо парировал Илья. – Так что или ты неукачанный тихо сидишь в переноске, или ты таки укачался и тогда громко катишься с ней вниз. Решай сам!

У Итаффа аж глаза загорелись от любопытства:

– Тянка, колись… кто там внутри?

– Нюх отшибло? – насмешливо уточнил Уртян, позволяя себе небольшую месть за «Тянку» – он терпеть не мог, когда его так называли, но Тафу много позволялось… Впрочем, это было взаимно – любой из их знакомых только за подозрение в том, что у них что-то с нюхом, устроил бы драку, а рыжий на это только фыркнул:

– Вредный ты какой! Я чую, конечно, но… по запаху там лягушка!

– Она и есть. Точнее, он – лягух!

– Да ладно… А почему ты говоришь, что человек, который её несёт, обычный?

– Потому что так и есть.

– Да где ж ты видел обычного, который спокойно это вот всё воспринимает? – Итафф обвёл рукой гостиничное пространство, с радостью осознав, что спина при этом почти не отзывается болью.

– Здесь и видел – Илья, он… как тебе сказать… он спортсмен. Судя по всему, его так тренировали, что аж дрессировали. Сказано, что так и должно быть, значит, так оно и есть!

– Забавный тип! А лягух?

– Он – тоже человек. Правда, конечно, не обычный, а невыносимый. По-моему, его только Илья и выносит.

Тут со стороны лестницы послышались вопли Геннадия по поводу того, что в вестибюле сквозняк, ему так неудобно, кожа сохнет, так что его нужно опрыскать родниковой водой!

– Я тебя сейчас квасом оболью, хочешь? – невозмутимо ответствовал Илья. – Квас даже лучше – шипит и пенится – тебя будет и не слышно, и не видно!

– Короче, хорошо, что он его и выносит, и уносит! – скаламбурил Итаффин, оценив доставучесть лягуха.

– Не то слово! – Уртян смотрел на друга и очень хотел, чтобы он сказал, что передумал, что не поедет он за этим золотом, но Таф и не собирался произносить ничего подобного.

Напротив, он уверенно собирался в дорогу…

***

Соколовский самолично съездил в загородный дом Крыланы, благо его туда неоднократно приглашали. Его встретила очень мрачная хозяйка дома, опасно сузившая глаза, когда в комнату, где они беседовали, в восьмой раз кто-то заглянул и поинтересовался, а когда подавать чай, будет ли гость обедать, стоит ли ему готовить комнату, нужно ли поставить его машину в гараж, что бы он хотел к чаю.

– А может, вообще кофе? – любопытное личико молодой вороницы так и сияло стремлением угодить.

– Сгинь! Сгинь, иначе я за себя не рручаюсь! – велела Крылана, вороница уставилась на взметнувшиеся пряди, пискнула и стремительно исчезла, плотно закрыв за собой дверь.

– Достали? – посочувствовал Соколовский.

– Очень! К такому жизнь меня не готовила! – откровенно призналась Крылана. – Я не могу прривыкнуть к тому, что у меня под кррылом куча каких-то рродственниц, прристроенных сюда на службу ещё какими-то рродственницами, множество гостей, половину которых я даже не видела никогда, и все они чего-то хотят!

– Сочувствую! – душевно разулыбался Соколовский.

– А вы чего хотите? – проницательно усмехнулась Крылана, абсолютно никакого трепета при виде Сокола не испытывавшая – она всегда подозревала его в том, что он как-то не лучшим образом обращается со своей подчинённой и её подругой Таней…

– Ничего-то от вас, Крыланочка, не утаить! – шутливо покаялся Соколовский. – Я хотел вам предложить немного развеяться в киношной атмосфере! Так сказать, ни в чём себе не отказывать, отвести душеньку!

– Что? Опять ррежиссёры-сценарристы и зелёный попугай? – заинтересовалась Крылана, слегка переиначив слова из песни к советскому фильму про Красную Шапочку.

– Точно! И опять портят и хороший фильм, и жизнь моей партнёрше. Помните вы её видели, светленькая такая? Да и мне тоже подгаживают. А уж как зрителей разочаруют… И ведь главное-то что?

– И что же?

– Фильм можно спасти! Но мне нужно ваше содействие!

Крылана припомнила, что вечером у неё торжественный ужин в честь прибытия двоюродной тётки троюродной сестры Карунда, и уже почти собралась отказаться, но тут дверь опять открылась, в комнату вплыла дородная вороница, которая густым басом напомнила «Крыланочке» о том, что ей пора пить витамины и кальций.

«Крыланочка» так посмотрела на вошедшую, что та чуть с дверью не вышла, а потом громко, чтобы вторженица, подслушивающая под дверью, точно услышала, заявила: