– Мы в гостинице, – ответила Таня. – Он говорит, что твой приятель, это правда?

– Да! Он тебя не напугал? Погоди… в гостинице? Он живой?

– Живой, конечно, – просветила Уртяна Татьяна.

– Хорошо, передай ему, пожалуйста, что я сейчас прибегу и откушу ему его тупую башку! – выпалил Уртян.

Соколовский хмыкнул:

– Настоящие дружеские отношения! – а потом покосился на откровенно озадаченного Сшайра и добавил: – Не заморачивайся, это такая… игра слов.

– Хорошо, – покладисто согласился тот. – А этого… его отпустить или подержать пока?

– Отпускай, что уж тут, – разрешил Филипп. – Может, он хоть теперь объяснит, зачем затеял все эти игры.

Золотисто-песочный хвост распустил тугие кольца, и пленник начал подниматься, запнулся, чуть не упал, отстранил хвост, который его поддержал, белозубо ухмыльнувшись:

– Сам справлюсь.

И тут Таня обратила внимание на мелкие бисеринки пота, выступившие на лбу рыжего, а ещё на то, что он прилично побледнел.

– Надо будет Сшайру сказать, чтобы он, если будет ещё какой-то такой случай, так кольца не сжимал, – подумала она, но тут входная дверь распахнулась и в вестибюль влетел Уртян.

– Итаффин! – воскликнул он. – Вот авантюрист! Чего ты устроил?

Он пересёк вестибюль и дружески хлопнул по плечу приятеля, от чего тот неожиданно зашипел и резко нырнул прямиком на пол.

– Итафф! – Тян попытался подхватить рыжего, но не успел.

Зато расчудесно успел Сшайр, поймав падающего и бережно опустив его на пол – раз не враг, то, чего уж там, можно и поддержать. К тому же его нос чуял некий запах…

– Итаффин, ты что? – Уртян подхватил друга за плечи, но тот уже справился с собой.

– Да чего ты так подорвался? Я просто не ожидал, что у тебя тут так окрепли лапы! – через силы усмехнулся он.

– Учитель, от него пахнет старой незажившей раной, – почти беззвучно шепнул Татьяне Сшайр. – Я старался ссильно там не сжимать – на сспине.

Правда, учуял этот запах не только Сшайр…

– Таф, ты что? Ранен? – прищурился Уртян.

– Да слегка зацепили, – крайне неохотно признался рыжий. – Но уже давно…

– И, судя по запаху, заживить рану у вас не получилось? – уточнил Соколовский. – Странно… с вашей-то регенерацией…

– С мой регенерацией всё чудесно, просто пулю я так и не сумел достать, а она, зараза, тревожит, – объяснил Итафф, отстраняя руку приятеля и поднимаясь на ноги. – Вот, думал, приеду к Тянке, обращусь к его знакомой ветеринарше.

– Так кто мешал-то так и сделать? – уточнил Соколовский.

– Да вот… уловил интересный набор запахов от девушки, решил проверить догадку, опять же, Тяночке сюрприз сделать, пошутить… Не удержался, – обаятельно улыбнулся Итафф. – Прошу прощения, – это уже в адрес Тани.

– Авантюрный склад характера, – словно про себя, задумчиво произнёс Сшайр.

– Однозначно! – согласился с ним Уртян. – И всегда таким был!

– Да ладно тебе… с женой-то познакомишь? – хмыкнул Итафф.

– Сначала пусть твоего приятеля осмотрит Таня, – посоветовал Уртяну Соколовский. – Запах нехороший…

– Что? И вы чуете? – усмехнулся Итафф, – Да, тогда, пожалуй, лучше знакомство отложить. Не хочу прослыть перед красавицей-Аури покалеченным и больным!

Уртян закатил глаза, но бережно поддержал друга, когда того чуть шатнуло на лестнице.

– Я оплачу его лечение, – сказал он, проходя мимо Соколовского.

– Я сам! – не согласился рыжий. – Я при деньгах, и не строй ты такую морду!

В смотровой гостиницы Итафф насмешливо подмигнул Тане:

– Мне раздеться?

– Вам принять истинный вид, – суховато ответила она. – Я лечу исключительно животных. А почему вы, кстати, не обратились к человеческим врачам? Судя по всему, вы с людьми общаетесь часто и проблем в этом не испытываете.

– Не испытываю однозначно, – насмешливо прищурился Итафф. – А почему не обратился – это же огнестрел, врачи обязаны поставить в известность об этом правоохранительные органы, а мне неохота было объяснять, кто в меня палил. Да и выдумывать ничего не хотелось.

– Поняла, – кивнула Таня, ожидая, пока он обратится в лисий вид, но Итафф помялся и, кажется, даже немного, самую малость смущённо заявил:

– Я… я при обороте могу это… короче, когда падаю, очень больно. Если вскрикну, то не пугайся.

Когда абсолютно авантюрное, нагловатое и самоуверенное существо начинает смущаться и… краснеть, причём так, как это делают рыжие, – тотально, до кончиков ушей, то сложно удержаться от невольной улыбки, но Татьяна отчётливо поняла, что лис, пожалуй, боится этого больше, чем новой раны. Поэтому максимально корректно ответила:

– Спасибо, что предупредил! Я поняла.

– А тут он был прав, – задумчиво констатировал Итафф и пояснил: – Тян говорил, что ты необычная. Ладно, чего тянуть-то лиса за хвост… – вздохнул он.