Мира засмеялась, слегка шлепнув приятеля по плечу. Степан усмехнулся и покачал головой, возвращаясь к своему горну, а герои продолжили путь.

По мере того, как они продвигались по улицам, город постепенно замирал. Кряждарцы спешили вернуться в свои дома засветло. Торговцы торопливо сгребали товар в сундуки, хозяева лавок с грохотом опускали тяжёлые ставни. Даже собаки, будто чуя беду, прижимали хвосты и прятались в подворотнях.

Мира и Дамир тоже ускорились.

Несмотря на всю свою браваду, парень отлично понимал, чем может закончиться встреча с зубастыми отродьями Аскаров.

Ещё отец говорил ему: «Со зверем можно справиться силой, с пепельником — скоростью, а вот с кры́лом — только молитвой, и та не поможет».

Днём эти твари не представляли угрозы. Они отсиживались в лесах и топях Пояса Завесы и, скрытые густым мраком чащ, терпеливо выжидали.

Но ночью…

Ночью они выходили на охоту. Стаи кры́лов кружили над крышами, пикировали в переулки, а их визгливый крик вызывал у людей первобытный ужас. Любой человек или животное, оказавшееся у них на пути, становилось добычей.

К счастью людей, набеги кры́лов в последние годы случались не так часто, как в былые времена. Но рисковать всё равно никто не хотел. Ведь быть растерзанным — не единственная опасность.

Много лет назад аскарские наместники издали суровый указ.

Жителям четырёх городов — Кряждара, Клинграда, Нордстали и Лиграда, а также их окраин — строго запрещалось покидать свои дома и хижины после наступления темноты.

Нарушителей карали без пощады.

Оступившихся впервые били плетью на городской площади под ехидные насмешки стражников.

Во второй раз заковывали в кандалы и отправляли на каторгу в каменоломни.

А тех, кто осмеливался третий раз нарушить запрет, показательно казнили на главной площади перед Башней Тепла, чтобы вся округа видела, к чему приводит неповиновение.

«Кто не чтит закон, тот кормит тварей», — любили повторять наместники, устраивая публичные наказания. Для устрашения, для подавления и для того, чтобы простые люди никогда не забывали, что власть Аскаров сильнее ночных чудовищ.

Дамир каждый раз сжимал кулаки, когда слышал о подобных расправах. Его нутро клокотало от ярости.

Если бы Аскары не создавали мерзких тварей, то и в жестоких указах не было бы нужды.

Именно их тёмные опыты в Поясе Завесы породили свирепых монстров, что теперь охотились по ночам.

А потом те же правители выставили себя спасителями, будто вовсе не они выпустили зло в этот мир.

Погрузившись в мрачные мысли и быстро перебирая ногами, Дамир искоса взглянул на Мирославу.

Девчонка шагала бодро, но пальцы, сжимавшие край плаща, выдавали тревогу. Жутко было даже представить, что сделали бы с ними стражники, поймав за воровство.

Плеть?

Кандалы?

Или клеймо на лицо, чтобы всякий знал, что перед ним вор.

Но всё это бледнело перед тем, что грызло обоих изнутри. Голод был страшнее казни. Он лишал сил, отнимал сон и притуплял чувство опасности, заставляя идти на смертельный риск.

Воздух становился прохладнее, легкий ветер сносил пыль с мостовой и скрипел на зубах. В переулках вспыхивали редкие огоньки факелов, отбрасывая дрожащие тени на облупленные стены домов.

Дамир и Мира спешили к городским воротам, петляя по узким улочкам. Разговаривали нарочито весело, пытаясь громкими голосами прогнать подступающий липкий страх.

Они обсуждали, как удивят родителей добычей, смеялись, придумывали небылицы о пире, который закатят дома. Мира перечисляла блюда: похлёбку из бобов, лепёшки с рыбьим жиром, яблоки, запечённые на углях.

Дамир поддакивал, хотя понимал, что за самовольный уход из деревни они, скорее всего, схлопочут нагоняй, а потом еще и осиновым прутом за воровство высекут…, но от монет и продуктов не откажутся.

Все под чистую заберут и спасибо не скажут.

Когда парочка подошла к главным воротам, стража строго потребовала показать печати. Без них вход и выход из города был невозможен.

Стража не пропускала никого, кто не имел особой печати Кряждара. Эти знаки служили своеобразными разрешениями и подтверждали, что человек не беглый узник, не чужеземец и не тварь из Пояса Завесы, принявшая людской лик.

Дамир и Мира послушно обнажили запястья. На их коже синели размытые узоры, когда-то начертанные жрецами угольной краской, смешанной с настоем редких трав.

Стражники придвинулись ближе, внимательно разглядывая печати. Убедившись, что те подлинные, они расступились, позволяя пройти.

— Поспешите, — сказал один из них, — до темноты осталось не больше часа.

— Успеем, — коротко кивнул Дамир.

Оказавшись за вратами, Мира оглянулась на город, зябко поежилась и вложила руку в раскрытую ладонь Дамира. Он мягко сжал ее пальцы и ободряюще улыбнулся.

Перед ними тянулись поросшие золотистой пшеницей поля, и меж колосьев вилась узкая тропа, петляющая как ручей, уводя их всё дальше от каменных стен.