- Брайан, посмотри на этот круг стервятников над ямой. Знаешь, есть идиоты, которые верят, что когда стервятники появляются, а ничего мертвого нет, - это дурное предзнаменование.

Брайан проигнорировал это замечание и продолжил:

- Перед последним вздохом он умолял меня, всем святым, пойти в то тайное место, куда он спрятал пергамент, который сейчас у меня в руках, и уничтожить его. И тогда он сказал мне, что гробница Усеркари - это врата в Ад, и если кто-то сломает золотую печать и осквернит это священное место, это приведет к массовому вымиранию человечества.

- И ты поверил в эту херню? - взревел Ангус в неверии. - Печальная история, но всякое случается, и порой хорошие люди страдают. Меня до сих пор потрясает, что какой-то укушенный коброй бедуин в бреду смог, прости за выражение, "отравить твой разум" таким идиотским мракобесием. Еще немного - и ты скажешь, что веришь в Пасхального кролика или Зубную фею. Проклятие - это то же самое.

- Ты должен был быть там, чтобы почувствовать всю эмоциональную мощь того момента. Что-то в глазах того человека напугало меня до чертиков, даже больше, чем лужи крови, останки и возможность укуса кобры. Бедняга вцепился мне в запястье так сильно, что я думал, он сломает его.

Лицо Брайана стало пепельным, глаза расширились - воспоминания о том страшном дне двадцатилетней давности вернулись, как кошмар, который будет преследовать его до самой смерти.

Глядя на землекопов, все еще работавших под палящим солнцем, Брайан сказал:

- Я нашел карту именно там, где он сказал. И положил ее в банковскую ячейку в "Чейз Манхэттене" двадцать лет назад. Я никогда не думал, что у меня хватит смелости ею воспользоваться.

Щеки Брайана покраснели от стыда, по лицу покатились слезы:

- Теперь я сожалею - несколько человек погибли из-за меня. Но после разговора с Арчибальдом в мой самый мрачный час - и напившись вдрызг - я сказал себе: А пошло оно все в жопу, это человечество. Каждый сам за себя на этой горе. В тот момент я стоял на краю бездны и знал: эта карта - мой единственный шанс избежать того, чтобы покончить с собой.

Ангус попытался утешить сына, который ревел как младенец. Обнял его - впервые за сорок лет. После долгих объятий, когда и по его собственной щеке скатилась слеза, Ангус сказал:

- Никогда тебе этого не говорил, сын, но я и сам бывал на той горе - раз, другой. Заглядывал в ту самую бездну, и знаю: место жуткое. Никто не сунется туда, если есть хоть какой-то другой выход. Иногда, чтобы выбраться из такой глубокой ямы, приходится пачкать не только руки, но и душу.

Ангус схватил сына за плечи, встряхнул:

- Хватит хлюпать, послушай меня.

Брайан поднял залитое слезами лицо, посмотрел в холодные стальные глаза отца и позволил его словам обрушиться на себя.

- Я делал в жизни такое, чем не горжусь, сын, но если найдется кто-то, кто скажет, что никогда не поступал так, - либо он наглый лжец, либо тряпка, у которой никогда не хватало духу сделать тот шаг веры, который иногда необходимо сделать. В любом случае, я бы таких не слушал и уж точно не поворачивался к ним спиной. Что скажешь, напьемся сегодня вечером и посмотрим, сможем ли решить все мировые проблемы?

Когда они отстранились друг от друга, обоим стало легче от того, что они разделили этот особенный момент. Брайан первым нарушил молчание:

- Ах да, еще кое-что заставило меня поверить тому укушенному коброй бедуину в бреду.

- Что же?

- Я подобрал на пороге кусок, похожий на бинты от мумии, и отдал на анализ. Лаборатория подтвердила: им три тысячи лет.

- Убийца, скорее всего, подбросил их на место преступления, чтобы поддержать легенду о проклятии. Почему же мумия не пришла за тобой, когда ты забрал карту из тайника? - усмехнулся Ангус, ни на дюйм не уступая в попытке Брайана обосновать веру в ужасное проклятие.

- Единственное правдоподобное объяснение, которое приходит в голову: я тогда не собирался начинать раскопки. Слушай, папа, подумай, что случилось после того, как я все же решился на них. Двое мертвы, и кто-то пытался убить тебя коброй - точно так же, как того бедолагу с картой.

- И ты теперь хочешь сказать, что мумия умела читать мысли и знала, намерен ли ты осквернить гробницу? Все равно не куплюсь, Брайан. Подумай, что ты несешь.

Внезапно из ямы донеслись победные крики. Мустафа взлетел по лестнице туда, где они стояли, и заорал:

- Мы только что пробили золотую печать гробницы Усеркари!

Брайан взглянул мимо сияющего лица Мустафы, переполненного слезами гордости и восторга, - и увидел землекопов, хватающихся за горла и задыхающихся. И пробормотал:

- Ох, бля.