— «Опуститься на четвереньки», — повторила Айла, явно наслаждаясь моментом, — «выставив вверх свой округлый зад».

— Дуэль, — проскрежетал Грей. — Тут необходима дуэль.

— «Она замерла там, на руках и коленях, с поднятым округлым задом, склонившись над уликой, которая…» — Айла поперхнулась от смеха. — «Которая оказалась всего лишь пылинкой».

Она прижала ладонь к губам; её плечи сотрясались от хохота, а на глазах выступили слезы.

— О боже…

— Ага, — подтвердила я. — Викторианская эротика в мягкой обложке.

Глаза Айлы так и плясали.

— Могу ли я предположить, что существование термина «мягкое порно» подразумевает наличие и «жесткого»?

— Определенно.

— И что же именно в него входит?

Грей громко и демонстративно откашлялся.

Айла посмотрела на меня:

— Мужчины твердят, будто избегают подобных тем, чтобы не шокировать дам, но, как видишь, это лишь предлог. Те, кого на самом деле страшит шок — это сами мужчины.

— Если вы закончили, — произнес Грей, — можем ли мы вернуться к чтению этих… — он с трудом подбирал слова.

Айла ухмыльнулась:

— «Таинственных приключений очень чужеземного доктора и прелестных частей тела его прелестной помощницы»?

Я прыснула.

— Ладно. Мы выразили шок и неодобрение. А теперь давайте читать и выяснять, кто пишет эту дрянь.

— Чтобы я мог вызвать его на дуэль? — уточнил Грей.

— Чтобы мы могли велеть им, во имя всего святого, перестать писать. Иначе следующим убийством, которое мы будем расследовать, станет их собственное.

Грей улыбнулся, пожалуй, слишком широко, и я взяла следующую брошюру.

***

— Итак, мы согласны, что это абсолютный, беспросветный мусор, — подытожила я, откладывая последний выпуск.

— И «мягкое порно», — добавила Айла, многозначительно стрельнув в меня глазами.

Я закатила глаза. Должна признать, я была почти впечатлена тем, как автор вплетал эти пикантные моменты, используя любой предлог, чтобы мой бюст трепетал, а задница взмывала в воздух, даже если физически это было невозможно в корсете. В одном фрагменте я даже умудрилась на мгновение оказаться на коленях перед Греем. Разумеется, в самом невинном контексте.

Эти истории якобы предназначались для детей, но кто-то очень старался не забыть и о мужской аудитории. Впрочем, я даже ворчать не могла, я видела слишком много детективных сериалов, где камера с любовным пристрастием задерживается на обнаженных трупах молодых женщин. Эй, в этих историях я хотя бы живая. И полностью одетая.

Больше всего в этом «портрете» меня бесит то, что я здесь — не более чем ассистентка фокусника: существую лишь для того, чтобы красиво выглядеть и подавать реквизит гениальному боссу. В детективном жанре это почтенная традиция — наивная простушка с распахнутыми глазами, которая задает бесконечные вопросы, давая протагонисту повод разглагольствовать и блистать умом. Я — просто фон. Доктор Ватсон при Грее.

Так что бешусь я не столько из-за самого образа, сколько из-за того, что он говорит об авторе: тот либо вообще меня не знает, либо троллит намеренно.

Когда я озвучила это вслух, Грей издал какой-то гортанный звук.

— Да, я понимаю, это не так полезно, как хотелось бы, — вздохнула я. — Это не дает ответа на вопрос, могла ли это написать Джек.

— Судя по описаниям, — вставила Айла, — я смею предположить, что автор не на шутку вами увлекся. От Джек я подобного впечатления не получила.

— Я кажусь ей интересной, но не в этом смысле.

— А её предпочтения в целом?.. — осторожно поинтересовалась Айла. — У нас есть на этот счет какие-то данные?

— Ей нравятся мужчины, — ответила я. — Она сама об этом упоминала. — Особенно как она пускала слюни на МакКриди, но при Айле я этого говорить не стану. — Это не значит, что ей не могут нравиться и женщины, но… — я пролистала страницы. — Если предположить, что Джек — это и есть «Главный эдинбургский репортер криминальной хроники», то этот текст по сравнению с её статьями — просто шлак. Можно допустить, что она раньше не писала рассказов и это её первый блин комом, чем и объясняется паршивая проза, но как-то слишком много этих «если». Джек прокололась на днях: начала говорить, что сама освещала преступления, а потом резко перепрыгнула на «пишущего друга».

— Вы тоже это заметили, — пробормотал Грей.

— О, я это заметила. Просто не стала припирать её к стенке. Нутром чую — это не Джек. Дело не только в плохом слоге или странной одержимости моими частями тела. Даже расизм здесь какой-то… не такой, как у неё. Этот текст на девяносто процентов состоит из выдумки. Джек знает вещи, особенно по делу об отравлении, которые она обязательно включила бы в рассказ ради красного словца. А это писал кто-то, кто знает не больше, чем можно выудить из газет.

— И кто-то, кто встречался с вами и заработал нездоровую привязанность, — добавил Грей.

Я поморщилась.

— Думаете? А может, это просто такой маркетинг?