— Название просто идиотское, — пробормотала я, злобно глядя на первый том. — «Таинственные приключения Серого Доктора»? «Таинственные приключения доктора Грея» звучало бы куда складнее и логичнее.

— Я бы на месте автора использовала слово «гробовщик», — вставила Айла. — «Таинственные приключения любознательного гробовщика».

Она покосилась на Грея, но тот в разговор не вступал, перелистывая брошюры с растущей складкой между бровей.

— Мэллори? — тихо позвала Айла, привлекая мое внимание. Когда я обернулась, она шепнула: — С ним всё в порядке.

Мне хотелось проворчать, что с ним-то, может, и в порядке, а вот во всей этой ситуации порядка — ни на грош.

Грей всегда держался в тени, потому что ему так было комфортнее. Он просто хотел делать свою чертову работу, и я его понимала. В бытность копом я сама внутренне сжималась каждый раз, когда попадала в газеты, и при любой возможности переводила внимание на коллег, которые заслуживали этого больше.

Отчасти я чувствовала, что всегда есть кто-то более достойный, а если в печати оказывалось мое фото, то лишь потому, что какой-нибудь редактор решил, будто у меня подходящий «типаж» для статьи. Молодая, женщина, симпатичная. У меня было приятное, открытое лицо. «Миловидное», как мне говорили — сомнительный комплимент, когда ты уже давно не в нежном возрасте. В интервью я была просто собой: дружелюбной, доступной, капельку резкой и ироничной. Идеальный вариант для честной, но не слишком кусачей цитаты.

Так что я понимала, почему мне доставалось больше внимания прессы, чем моим напарникам, но я это ненавидела. Я буквально содрогалась, когда кто-то шутил, что я «опять в газетах». Я просто хотела делать свою чертову работу.

Но здесь было не фото и не упоминание в колонке. Здесь были целые истории, посвященные Грею, написанные каким-то незнакомцем, который наживался на его искренних попытках тихо помогать полиции и развивать криминалистику.

Возможно, я рычала из-за дурацкого названия, но на самом деле меня бесила вся эта затея целиком. И это я еще не начала читать.

— О господи, ну нет, — вырвалось у меня через две страницы. — Если это Джек, ей лучше здесь больше не показываться.

— Возможно, — мягко отозвалась Айла. — Но это не хуже того, что пишут в газетах, Мэллори. В твое время у писателей, наверное, есть более изящные способы описывать людей с другим цветом кожи, но здесь это норма.

Может и так, но тот факт, что ей не пришлось спрашивать, из-за чего я рычу, говорил о том, что она тоже это заметила. МакКриди мог ворчать на эпитет «неутомимый», но за две страницы автор умудрился трижды упомянуть цвет кожи Грея и дважды его «чужеземный лик».

— Быть может, вы предпочтете почитать в другом месте? — негромко спросил Грей.

Его слова прозвучали мягко, без тени упрека, но мои щеки всё равно вспыхнули.

— Простите, — сказала я. — Просто это меня бесит.

— Тогда давайте договоримся. Вы уже выразили свое неодобрение этим описаниям. Теперь же я заявляю: если этот проклятый писака еще хоть раз упомянет ваш бюст, я буду вынужден вызвать его на дуэль, даже если это окажется Джек.

Айла фыркнула.

— О, но её бюст описан весьма невинно, Дункан, так, чтобы не оскорбить женщин и детей. — Она подняла книгу и зачитала: — «Мисс Мэллори склонилась над жертвой; упругие холмы её девичей груди вздымались и опадали в паническом дыхании. «Сэр! — вскричала она. — Неужели он мертв?» Она прижала свои прелестные руки к бледной груди и умоляюще воззрилась на своего нанимателя из-под золотистых ресниц».

— Это не для женщин и детей, — отрезала я. — Это мягкое порно под маской детектива. И к слову: мне плевать, сколько раз упомянут грудь Катрионы. Я сама вызову автора на дуэль за то, что он выставил меня глупой жеманницей.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что автор никогда с вами не встречался, — заметила Айла. — Это, кажется, вычеркивает Джек из списка подозреваемых.

— Если только она не написала это специально, чтобы меня выбесить. «Паническое дыхание» и «умоляющие взгляды», — пробурчала я себе под нос.

— Ну-ну, — вставил Грей. — Я не раз видел, как вы «умоляюще взираете» на меня из-под этих золотистых ресниц. Обычно это происходит, когда в кофейнике остается ровно одна чашка.

— Прямо как вы смотрите на меня, когда на тарелке остается последнее пирожное?

— Хотя мне и жаль прерывать вашу очаровательную пикировку, — вмешалась Айла, — должна заверить вас обоих, что я прочла еще две страницы и не нашла ни единого упоминания бюста Мэллори. Только вот эту весьма примечательную подробность. — Она снова подняла книгу. — «Мисс Мэллори заметила след на полу и в спешке, желая его рассмотреть, подобрала юбки…»

— Что? — лицо Грея стало грозовым.

Айла подняла палец, призывая к тишине. — «Она подобрала юбки весьма благопристойно, обнажив лишь полоску молочно-белой кожи над краем изящных ботинок, а затем расположилась так, чтобы иметь возможность опуститься на четвереньки…»

Грей издал какой-то сдавленный звук; теперь его взгляд стал по-настоящему убийственным.