После нескольких напряженных секунд Саммер снова издает тихий стон, и мое тело полностью расслабляется. Она ничего не слышала.

Вау, на самом деле немного страшно, как легко мне это сходит с рук. Саммер действительно должна больше обращать внимание на свое окружение. Что, если бы под ее кроватью прятался какой-нибудь маньяк?

Я думаю, что прятаться под ее кроватью делает меня тем самым маньяком, особенно учитывая, что у меня ее трусики обернуты вокруг моего члена. Но я не опасный маньяк. Определенно важное различие, я уверен.

— О боже, — задыхается Саммер. — Ноа.

Мои зубы скрежещут, когда член дергается. Не иметь возможности смотреть на нее сейчас — это убивает меня. Я хочу видеть, как она извивается и выгибается, представляя, что бы я с ней сделал.

Прежде чем я успеваю приготовиться, мои яйца сжимаются, и сперма выплескивается в трусики Саммер, когда я оборачиваю ткань вокруг кончика как раз вовремя.

Сердце колотится в груди, я наполняю ее трусики. Но я далек от удовлетворения. Мне нужно попробовать Саммер.

Сейчас.

— Какого черта? — Внезапно вибратор и аудиокнига выключаются.

Моя спина напрягается. Я издал звук? Застонал? Простонал ее имя? Я думал, что мне удалось молчать, но, может, и нет. Может, я не могу молчать рядом с ней.

Поймать своего сталкера под кроватью с наполненными спермой трусиками — это точно не ее фантазия.

Я идиот. Я здесь, как какой-то одержимый сексом студент, а должен быть похож на героя из ее аудиокниги, который заставляет женщину кончить, просто произнося ее имя.

Мое последнее желание — чтобы Саммер кончила для меня так хотя бы раз.

— Черт. — Ноги Саммер касаются ковра, когда она ворчит. — Где они?

Она пинает в темноте в поисках своих трусиков, и у меня переворачивается желудок.

Не смотри под кровать, не смотри под кровать⁠…

Маленький ежик проносится мимо двери и обратно по коридору, благословенно отвлекая Саммер от ее поисков.

— Колючка?

Глава 17

САММЕР

Даже в моей маленькой квартире найти крошечного ежика оказывается сложно.

Но я не могу позволить Колючке оставаться вне клетки. Ежики известны своей хрупкостью, и я даже не могу сосчитать количество опасностей в этой квартире, которые могут его убить.

Должно быть, я неплотно закрыла крышку. Это единственное объяснение, как он мог вылезти и сбежать.

Как я могла быть такой глупой? Я была больше сосредоточена на том, чтобы дразнить Ноа и разыгрывать свои фантазии о нем, чем на том, чтобы обеспечить безопасность своего питомца.

Может, Хейзел была права, что мне следовало выбрать более выносливое животное. Или растение. Справедливости ради, она не думала, что я смогу сохранить в живых даже кактус.

Я лихорадочно проверяю шкафы, корзину для белья, под мебелью. Паника нарастает, когда я обыскиваю шкафчик под кухонной мойкой, куда он никак не мог забраться, но я бросила всякую логику в своем отчаянии.

— Колючка! — кричу я, в моем голосе слышны истерические нотки. — Время спать, а не играть в прятки.

Я никогда себе не прощу, если с ним что-нибудь случится. Что, если он где-то застрял? Что, если он ранен?

Ноа был ветеринарным техником, а Виктория на днях звонила ему, когда нашла раненую птицу. Может, он не будет слишком зол на меня, если я позвоню ему в одиннадцать часов ночи, чтобы он оказал первую помощь моему ежику.

Но сначала нужно найти маленького беглеца.

Если бы Ноа пришел в мою квартиру, как я предполагала, когда устроила то маленькое шоу для него перед камерой, Колючка, вероятно, уже был бы в безопасности в своей клетке. Должно быть, Ноа рано заснул, оставив меня неудовлетворенной и жаждущей его.

Или, может, он видел мое выступление и решил, что это слишком для него. Может, он понял, что на самом деле не готов трахать такую сумасшедшую, и завтра утром я получу от него сообщение с просьбой отменить нашу договоренность, которое будет мягким.

Мысль о том, что Ноа даже поддельные отношения со мной прекратит, вызывает боль в груди.

— Колючка! — Обычно он оживает при звуке своего имени, но не прибегает.

Слезы застилают глаза, и я прижимаю ладони к глазам. Вот моменты, когда я жалею, что живу одна. Когда жизнь становится слишком тяжелой для одного человека. Уже поздно, я устала, до ужаса возбуждена, и мне хочется, чтобы кто-то был рядом, чтобы помочь мне, обнять и вытереть мои слезы.

Нет, не кто-то. Ноа. Я хочу, чтобы Ноа был здесь.

Но его нет, и я не могу тратить время на слезы. Колючка нуждается во мне.

Я замираю при знакомом звуке скрипа из гостиной.

Когда я выхожу из-за угла, зрение проясняется, я ругаюсь под нос и бегу к клетке Колючки.

Он бежит в своем колесе.

Мое бешено колотящееся сердце наконец начинает замедляться. Он в безопасности. Но как он, черт возьми, оказался в своей клетке? Он никак не мог попасть туда сам. Неужели я вообразила, что он сбежал?