Зейн ухмыляется: — Ага, у нас полно… — Внезапно барабанщик спотыкается и растягивается во весь рост. — Какого черта… — Он поднимается с травы и сверлит взглядом Финна, который как ни в чем не бывало разминает ноги на подъездной дорожке.

— Смотри под ноги, Зейн, — спокойно говорит Финн.

 

Датч ухмыляется: — Зейн пытается сказать, что у нас полно… — Белый клинок света внезапно ослепляет Датча. Я ищу источник и понимаю, что он исходит от телефона Финна.

— Черт, Финн, ты пытаешься меня ослепить? — Датч часто моргает, в его глазах замешательство.

— Мое приложение-фонарик глючит, — объясняет Финн, выпрямляясь в полный рост.

 

Я смотрю на каждого из «Королей». Что здесь вообще происходит?

— У нас только одна кровать, — констатирует Финн.

 

Сол хихикает. Датч трет глаза. Зейн стряхивает грязь и траву со штанов. Я перевожу взгляд на огромный особняк, который может похвастаться не одним, не двумя, а целыми тремя гаражами.

— В этом огромном доме у вас всего три комнаты?

 

— Ага, — говорит Зейн, проходя мимо меня к парадной двери. — Математика верна.

Сол смеется и идет к машине Датча. Датч идет, вытянув руки вперед и спотыкаясь:

— Сол, тебе придется вести. Я до сих пор вижу белые пятна.

 

Мои часы пищат.

 

Я смотрю на них и глубоко вздыхаю. Я слишком вымотана, чтобы бороться из-за этого. Сначала ванна, а потом я разберусь со спальными местами.

 

 

 

Финна нет в спальне, когда я поднимаюсь по лестнице, но на кровати лежит аккуратный сверток одежды. Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть.

 

Это кружевной топ от пижамы и длинные синие штаны. Они немного отличаются от тех, что я обычно ношу в больнице, но сходство поразительное.

 

Неужели это устроил Финн?

 

Я поднимаю сверток, и мои щеки вспыхивают, когда я вижу белье. Простой черный хлопок, точно такой же, как был на мне в тот самый первый день, когда я стянула штаны до щиколоток, подначивая его лишить меня девственности.

 

В ужасе я запихиваю трусики обратно в сверток, запираю дверь спальни Финна и на цыпочках прокрадываюсь в ванную. В душе я с удивлением обнаруживаю шампунь и кондиционер с ароматом сирени, а также скраб и бомбочку для ванны с запахом сирени и ванили. Финн никак не может знать, что я люблю сиреневые ароматы.

 

Мое тело требует сна, но мысли несутся вскачь.

 

Что происходит? Откуда Финн знает все эти мелочи обо мне? Установил скрытую камеру в моей палате? Вот почему он приставил Рена следить за мной?

 

Он никогда не будет полностью доверять тебе. Он знает, что ты — «Джинкс».

 

Насторожившись, я принимаю душ, мою голову, одеваюсь и распахиваю дверь ванной. К моему удивлению, я вижу, как Финн выходит из гардеробной. Я замираю.

— Как ты сюда попал?

 

Он моргает, лицо непроницаемо. На нем майка, баскетбольные шорты и тапочки. Майка обтягивает его высокий торс, подчеркивая широкие плечи и мускулистые бицепсы. Он жилистый, но мощный. Даже контуры его грудных мышц выглядят сексуально, и я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как часы предательски фиксируют участившееся сердцебиение.

 

— Это моя комната, — говорит Финн, подходя к кровати с беспроводным феном.

 

Так странно видеть, как он сушит волосы, словно обычный человек. Хотя я знаю, что кровь Финна такого же красного цвета, как и у всех нас, после сегодняшнего вечера он кажется мне мифическим существом. В конце концов, я уверена, что он — не просто приемный сын Джарода Кросса и бас-гитарист «Королей». Он — нечто большее. Намного большее.

 

— Хочешь, высушу тебе волосы? — предлагает он.

— Я сама, — я тянусь к фену.

— Ты печатала весь день. Запястье, должно быть, отваливается.

Я прижимаю руку к груди.

— Сейчас уже не так больно, раз я не печатаю.

— Считай это своей наградой, — ворчит он, глядя в пол. — Садись.

 

Я тяжело сглатываю и падаю в компьютерное кресло. Следующие несколько минут тишину нарушает лишь гул фена и кваканье жаб снаружи. Прикосновения Финна на удивление нежные, когда он запускает пальцы в мои волосы. Когда он касается кожи головы, это невероятно приятно, и я издаю стон. Он тут же замирает.

 

— Не останавливайся, — хриплю я, полусонная. Его массаж головы просто божественен, веки становятся тяжелыми.

 

Когда Финн не двигается, я оборачиваюсь и замечаю, что он сжимает фен с такой силой, что тот вот-вот треснет. Встревоженная, я смотрю на него снизу вверх:

— Финн?

 

Без предупреждения Финн топает прочь, и дверь ванной с грохотом захлопывается. Мои глаза распахиваются. Идиотка. Нельзя терять бдительность. Финн знает обо мне гораздо больше, чем показывает. Он явно выжидает, пока я оступлюсь, чтобы обвинить меня в том, что я — «Джинкс».

 

Помощь ему и его братьям время от времени не развеет его подозрений.

 

Я должна быть осторожнее. Что, если он уже докопался до моего прошлого?

 

Моего настоящего имени?

 

Семьи?