Знает ли он уже тот секрет, от которого я бегала всю свою жизнь? Может, именно поэтому у него заканчивается терпение в этой игре в кошки-мышки?

 

Слышу шум воды, и грудь сжимается от напряжения. Нерешительно я пробираюсь к кровати и откидываю одеяло. Но тут понимаю: Финн вряд ли хочет спать в одной постели с той, кому не доверяет. Прежде чем он начнет обвинять меня в том, что я хочу перерезать ему горло во сне, я решаю найти другую комнату.

 

«Короли» утверждали, что свободных спален нет, но диван должен быть свободен.

 

Я на цыпочках пробираюсь на лестничную площадку и в шоке отшатываюсь назад, когда вижу Зейна, укрывающегося одеялом на диване. Почему Зейн спит на диване?

 

— Что ты делаешь? — голос Финна звучит за спиной.

 

Я подпрыгиваю.

 

Он смотрит через перила на спящего Зейна, его брови сходятся на переносице. В глубине этих темно-карих глаз назревает буря, грудь тяжело вздымается. Я слежу за капелькой воды, которая стекает по его лицу к твердым, бледно-розовым губам.

 

Глубоко в груди вспыхивает электрический разряд, и часы предупреждают, чтобы я не заглядывалась дальше.

 

— Ты сегодня спишь в кровати? — я отвожу глаза в сторону его огромного матраса California King.

 

Финн молчит.

 

— Х-хорошо. Я посплю на полу, — я проскальзываю мимо этого мощного зверя в человеческом обличье и забираю с кровати подушку.

 

Финн подходит вплотную и скрещивает руки на груди, заставляя меня рассматривать мускулы на его руках.

 

— Ложись в кровать, Джей.

— Всё нормально. Это твоя кровать. Я не собираюсь просить тебя не спать здесь, так что я должна…

 

Меня бесцеремонно поднимают над землей, и прежде чем я успеваю закончить фразу, Финн бросает меня на кровать. Кажется, это уже второй или третий раз, когда он швыряет меня на матрас. Это начинает по-настоящему бесить.

 

Я опираюсь на локти, глаза мечут искры:

— Какого черта, Финн?

 

Он угрюмо смотрит на меня сверху вниз. С этого ракурса он кажется монстром, готовым наброситься и сожрать меня. Его взгляд падает на мои часы. И тут я осознаю, что они пищат как сумасшедшие. Странно, но до этого момента я полностью перестала слышать этот звук.

 

— Я не собираюсь тебя есть, — говорит он. И это на удивление точная интерпретация моих мыслей.

 

Финн выключает свет, и комната погружается во тьму. Я вижу лишь его силуэт, направляющийся к постели, а затем матрас прогибается под его тяжестью.

 

Мое тело каменеет, когда я осознаю, что сегодня ночью… Теневой Принц намерен спать со мной.

 

Глава пятидесятая

 

ФИНН

 

После того как я начал серьезно заниматься боевыми искусствами и научился контролировать свою ярость, следующим уроком, который дал мне Сэнсэй, было самообладание.

 

Рука, укрощающая собственное пламя, согревает мир, не сжигая его.

 

Мы начали с малого: диета, отказ от вредной еды.

 

Достаточно просто.

 

Затем он приучил меня к дисциплине: кардио, скакалка, становая тяга, отработка стоек — скучные, однообразные, не самые сексуальные привычки, которые отделяют любителей от великих бойцов.

 

Я практиковал самообладание во всех сферах жизни, и оно естественным образом распространилось на женщин.

 

Не то чтобы у меня всегда получалось.

 

В конце концов, я сын Джарода Кросса.

 

Но когда появилась «Джинкс» и начала выставлять напоказ все сексуальные похождения моих братьев в «Редвуде», я «притормозил» с беспорядочными связями, решив сосредоточиться на додзё.

 

Ирония судьбы: девушка, которая подтолкнула меня стать более избирательным, теперь сама проверяет границы моего самообладания.

 

Я ложусь в кровать позади Джей, сражаясь с желанием прикоснуться к ней.

 

Ее часы бешено пищат. Ей нечего бояться. Я никогда не навязывался никому и не собираюсь начинать сейчас.

 

К тому же она лежит на самом краю, занимая крошечный кусочек матраса. Еще пара миллиметров — и она свалится.

 

Одна мысль о том, что Джей грохнется на пол и сломает запястье или лодыжку, бесит меня. У нее больное сердце. Она не может позволить себе отказ других частей тела.

 

— Подвинься ближе, — приказываю я.

 

Ее спина напрягается. Лица не вижу, но представляю, как она хмурится.

 

— Мне и так нормально, — огрызается она.

 

Я рычу в тишину. Если она настаивает на споре, я просто схвачу ее и притяну к себе. А для нее это добром не кончится. Видимо, Джей приходит к тому же выводу, потому что недовольно ерзает, отодвигаясь назад.

 

— Доволен?

 

Я в отчаянии.