Все втроем пошли обратно – по лабиринту тропинок через лес в селение-грибницу. Поднялись на крыльцо центрального терема, Якка велел оставить лопату и кайло, скинуть грязную обувь. Вошли. Внутри было жарко натоплено, аж клонило в сон. В караулке дремал часовой, облокотившись на ружье. Якка разбудил его и доложился, часовой убежал вверх по лестнице, потом вернулся и махнул: идите, ждут.

Поднялись, миновали коридор, вошли в комнату. Обстановкой она напоминала приемную чиновника: письменный стол, шкафы с папками, кресла для начальства, табуретки для посетителей. На фоне угрюмой мебели и темного дерева стен выделялись два ярких пятна. Одним были часы с маятником, отделанные позолотой и начищенные до яростного блеска. Грузик маятника имел форму рыбы, при каждом качании она разевала и закрывала рот: клик-клак.

Вторым источником сияния являлся хозяин кабинета. Он сидел за столом, одетый в пурпурный плащ. Фактура ткани была так богата, а цвет настолько ярок, что глаз буквально прилипал к плащу. Особенно выделялась фибула в виде серебряного сома, чьи роскошные усы служили застежкой. Впрочем, и лицо мужчины было памятным: резко очерченные скулы, ястребиный нос, надменные зеленые глаза. Волосы прятались под черным квадратным колпаком вроде тех, какие носят умники в университетах.

Когда они вошли, пурпурный плащ глянул на писаренка и бросил несколько слов. Прыщавый что-то пролепетал в ответ, скукожился и прилип задом к табуретке. Вытащил из кармана блокнот с карандашом, как бы изготовившись писать, а на деле – прячась за бумагой.

Пурпурный плащ перевел взгляд на Рэда, обмерил с ног до головы. Затем поднял со стола и показал книгу. Половину слов на обложке Рэд смог прочесть: это был дангаро-каталийский словарь. Кроме того, на столе лежал листок, исписанный фразами и отдельными словами. Выходит, важный сом в плаще заранее готовился к разговору!

– Ишь бин Фритьоф Йориксен, дер фишмайстер. – Голос сочился гордостью и затаенной энергией. Пурпурный плащ сперва сказал по-дангарски, а потом зачитал с листка перевод: – Я есть Фритьоф Йориксен, мастер-рыбак.

– Я Рэд, – отозвался Рэд, уже не надеясь, что кто-нибудь запомнит его полное имя.

– Ты есть каталиетц? – прочел Йориксен заготовленный вопрос.

– Да.

– Ду бист майн штайн, – произнес Йориксен и перевел по словам: – Ты есть мой камень.

– Раб и камень у вас – одно слово?

Рэд не мог перевести свой вопрос: словарь давал перевод с дангарского на каталийский, не обратно. Йориксен повторил:

– Ты мой камень.

Рэд спросил:

– За что меня хотят убить?

Он показал жестами: Якка берет ружье – пафф! – Рэд хватается за сердце. Нарисовал в воздухе знак вопроса: почему?

Приподняв бровь, Йориксен глянул на Якку. Тот заговорил спокойно и с улыбкой. В конце монолога показал, как Рэд замахнулся на него киркой. При этом издал смешок – дескать, забавно вышло.

Повернувшись к Рэду, Йориксен прокаркал несколько слов на дангарском. Эти слова не были заранее выписаны на листок. Он пролистал словарь в поисках перевода.

– Убить нельзя… без приказа. Нет приказ – нет убивать!

– Ты не приказывал меня убить?

Йориксен замешкался с ответом и поглядел в сторону. Тут Рэд обратил внимание на еще одного человека в кабинете. Справа от фишмайстера сидел мужчина в черном – тихий, словно тень. На рукаве его мундира тускло блестел железный значок в виде сокола. Этот черный слушал разговор безучастно, не пытаясь вмешаться. Да он и не смог бы: единственный словарь присвоил мастер-рыбак.

– Нет приказ убить, – сказал Йориксен после паузы. – Тебя не убить. Ты копать.

– Я же копаю свою могилу… или нет?

Рэд показал: лопата – рыть – выстрел – труп в яме. Йориксен рассмеялся, когда понял. Якка тоже гоготнул, писаренок забулькал сквозь зубы. Черный сокол не издал ни звука – ему не было дела.

Мастер-рыбак поднялся из-за стола и подошел к Рэду.

– Не убивать! Ты копать шёнбрун! Ферштее?

Йориксен схватил воображаемую лопату, сделал несколько взмахов, потом бросил в “яму” невидимое ведро, вытащил, хлебнул воды.

– Колодец?! – изумился Рэд.

– Йа! Колодез! Ты копать!

– Не дури мне мозги, – фыркнул Рэд. – Тут полно рабов. Любой мог вырыть колодец. Меня везли не для этого.

Йориксен схватил со стола листок-подсказку, нашел нужные слова и заговорил, положив руку Рэду на плечо:

– Ты есть каталиетц. Ты хорошо копать. Сделать колодез, шёнбрун! Потом ты – свобода!

Рэд сперва только фыркнул: это каталийцы-то хорошо копают? Нашел копачей!.. Затем до него дошло.

– Свобода?.. Ты меня отпустишь, когда вырою колодец?!

– Йа! Каталиетц копать шёнбрун. И сразу – свобода!

Сущий бред! Везти раба через полматерика, чтобы выкопать колодец?! При том, что здесь уже полно рабов с лопатами?!

Но вот в чем штука: Йориксен совсем не выглядел лжецом. Он готовился, выписывал фразы из словаря, теперь говорил – и глаза блестели от задора. Сам аж горел этой идеей: каталиец выроет колодец!..