Прежде всего – и это главное – доктор Гарсиа Хуанес был правдивым человеком. Когда завел любовницу, сразу сказал об этом супруге, даже назвал точный срок: роман продлится три месяца. Спустя девяносто один день он вернулся домой. Когда сын Гарсии, молодой Хуан Хуанес, начал ассистировать отцу, Гарсиа сказал: «Ты выйдешь никудышным врачом». Так и случилось! Хуан даже не нашел себе места в Лаэрте, пришлось ему уехать в какой-то городишко близ Ольгамбры… Но важнее всего – Гарсиа всегда был честен с пациентами. Иные врачи напускают туману, Гарсиа же шел напрямик. Если дело худо – так и говорил; если пора сажать сухое дерево – говорил и это. Не стеснялся ни чинов, ни титулов, любому выкладывал как есть. Не далее, как в прошлом месяце, приезжала прим-аллен права собственной персоной. Побывала в кабинете – вылетела черной тучей, хлопнула дверью…

Альваро вмешался:

– Простите, сеньора, не понимаю. Выходит, доктор Хуанес был груб с пациентами? Но Эмиль сказал обратное…

– Кто сказал, что Гарсиа груб? Эмиль?! Говорю же, не слушайте его! Вычеркните все, что записали за Эмилем. Да, муж говорил правду при самом худшем диагнозе. Но тем больше счастья было, когда он исцелял болезнь! Вы бы видели, сеньоры: пациенты плакали от радости в этом самом кабинете! «Симптомов больше не наблюдается», – вот любимые слова Гарсии.

– Но прим-аллен права получила плохой диагноз и не вернулась за лечением. Отчего так?..

– Ч-чай, сеньоры, – с оттяжкой сказал дворецкий, ставя поднос.

– Благодарю, ступай, – сказала вдова. – Я сама поухаживаю.

– Сеньоры желают услышать о дне смерти?

– Я сама расскажу!

Альваро изъял чайник у вдовы и заботливо наполнил ее чашку.

– Сеньора, вам будет тяжело описывать горестный день. Мы не смеем терзать вас. Лучше пускай расскажет Эмиль.

Вдова не нашла, что возразить. Дворецкий заговорил с оттенком торжества:

– Целый тот день я провел с сеньором. Ассистент приболел и не явился, я вел записи вместо него. Вот как все происходило…

Доктор Хуанес был немолод, однако мог похвастать здоровьем. Только повышенное давление досаждало ему, но доктор купировал болезнь с помощью капель. В последний день он в отличном самочувствии принимал пациентов (коих Эмиль заносил в журнал). Большинство из них были постоянными клиентами, пришедшими на регулярный осмотр. Доктор Хуанес изучил их состояние и прописал очередное лекарство – словом, не случилось ничего необычного.

А вот после обеда зашел один любопытный пациент: важный офицер от артиллерии. Доктор осмотрел его вроде бы впервые, но говорил с ним, как со старым знакомцем. Эмиль занес в журнал результаты осмотра: офицеру было выписано и сразу же выдано снадобье от гипотонии. Затем Хуанес велел принести чаю. Эмиль вышел, а когда вернулся, офицер рассказывал доктору о Дангаре. Войска кайзера сокрушили олландских князей, из-за чего будут некие скверные военные последствия. Этого не следовало заносить в журнал, потому Эмиль слушал невнимательно. А вот доктор Хуанес излишне увлекся беседой. Эмиль предупредил его: «Осторожно, сеньор: чай горячий». Но доктор не обратил внимания и хлебнул слишком быстро. Обжег рот, вскрикнул, разбил чашку. Стал остужать язык водой из стакана…

– Эмиль, зачем это рассказывать?! – возмутилась вдова. – Хочешь показать Гарсию растяпой?

– Нет, сеньора. Он был разносторонним человеком: интересовался и медициной, и политикой, и войною. Так переживал о судьбе Олландии, что не заметил кипятка.

– Это любопытный эпизод, – подтвердил Альваро. – Продолжайте, Эмиль.

Дворецкий продолжил, но, к сожалению, других интересных пациентов в тот день не случилось. Доктор довел до конца прием, и ощутил недомогание. Пошел в спальню, лег, принял свой бальзам для понижения давления. Поужинал в постели, поговорил с женой, почитал газету. Попробовал уснуть, но не смог, стал жаловаться на духоту и боли в сердце. Принял дополнительную дозу бальзама и решил подняться на крышу, в садик, чтобы глотнуть свежего воздуха. На верхнем лестничном пролете он упал замертво. Другие доктора, осмотрев тело, пришли к выводу: разрыв сердечной мышцы.

Фернан резво скрипел пером, фиксируя каждое слово. А Альваро вскочил на ноги от возбуждения. Вот она, восхитительная завязка сюжета!

Доктор не имеет врагов, один синие ленты на древе. Выслушивает болтовню пациентов, они ему доверяют. Говорят обо всем, в том числе о политике и войне… И вдруг он внезапно умирает! Без видимых причин, просто так!

– Все это очень интересно. Позвольте задать ряд вопросов. Прочие пациенты тоже говорили с Хуанесом о политике?

– Тем днем – нет. А в другие – пожалуй, бывало. Он пользовался большим доверием.

– Успел ли он выпить чай?

– Нет, сразу обжегся и выронил чашку.

– А когда вы подали новую?

– Он уже не хотел чаю, выпил холодной воды из стакана.

Альваро увидел на столике графин и стакан.

– Но воду-то он пил? А рядом сидел тот самый офицер? Быть может, офицер и налил ему?

Эмиль нахмурился:

– Сеньор, вы задаете странные вопросы. Есть ли разница, кто наливал воду?

Альваро продолжил:

– Сам военный пил из этого стакана?

– Он налил для себя, но сеньор выхватил у него стакан, когда обжегся. Какое значение…