Замещающая страница трактует выбор Отряда совсем иначе:

Наконец с усилием он заговорил. — Я возьму Кольцо, — сказал он. — Хотя и не знаю пути.

Элронд проницательно поглядел на него. — Если я верно понимаю всю повесть, что услышал, — сказал он, — думаю, что эта задача назначена тебе, Фродо, и что если ты не найдёшь пути, то никто иной не найдёт.

— Но вы ведь не отошлёте его одного, мастер! — вскричал Сэм, не в силах сдержаться.

— Нет, разумеется! — сказал Элронд, оборачиваясь к нему с улыбкой. — Ты по крайней мере пойдёшь с ним, ибо едва ли возможно отделить тебя от него — даже когда его призывают на тайный совет, а тебя нет.

Сэм притих, но шепнул Фродо: — Далеко ли до этой Горы? В хорошенькую кашу мы себя втравили, господин Фродо!

— Когда мне отправляться? — спросил Фродо.

— Сперва ты отдохнёшь и восстановишь полную силу, — ответил Элронд, угадывая его мысль. — Ривенделл — прекрасное место, и мы не отошлём тебя, пока ты не узнаешь его лучше. А меж тем мы составим планы тебе в руководство.

Позднее в полдень того дня, когда был совет, Фродо прогуливался в лесу со своими друзьями. Мерри и Фарамонд были возмущены, когда услышали, что Сэм прокрался на совет и был выбран спутником Фродо. — Не он один! — сказал Мерри. — Я зашёл так далеко и не собираюсь теперь оставаться позади. Кому-то с умом следует быть в отряде.

— Не вижу, чтобы твоё включение в этом сильно помогло, — сказал Фарамонд. — Но, конечно, ты должен идти, и я тоже. Мы, хоббиты, должны держаться вместе. Кажется, мы сделались весьма важны в эти дни. Это было бы изрядным открытием для народа там, в Шире!

— Сомневаюсь! — сказал Фродо. — Едва ли кто из них поверил бы хоть слову. Хотел бы я быть одним из них и вернуться в Хоббитон. Кто хочет, пусть забирает всю мою важность.

— Совершенно случайную! Совершенно случайную, как я не устаю тебе твердить, — сказал голос позади них. Они обернулись и увидели Гэндальфа, что спешил из-за поворота тропы. — Хоббичьи голоса разносятся далеко, — сказал он. — В Ривенделле ничего (или, надеюсь, так), но не стал бы я обсуждать дела так громко вне дома. Твоя важность случайна, Фродо, — этим я хочу сказать, что мог быть выбран кто-то другой и справился бы не хуже, — но она реальна. Никто другой теперь не может ею обладать. Так что будь осторожен — осторожности много не бывает! Что до вас двоих, если я позволю вам пойти, вам придётся делать в точности что велят. И я устрою иначе насчёт снабжения умом.

— А, теперь мы знаем, кто и впрямь важен, — рассмеялся Мерри. — Гэндальф никогда в этом не сомневается и не даёт усомниться никому другому. Так ты уже устраиваешь все приготовления, вот как?

— Конечно! — сказал Гэндальф. — Но если вы, хоббиты, желаете держаться вместе, я возражать не стану. Вы двое и Сэм можете идти — если вы и впрямь готовы. Топотун тоже был бы полезен[33] — он бывал на Юге прежде. Боромир вполне может присоединиться к отряду, раз уж ваша дорога ведёт через его собственную землю. Это будет примерно настолько большой отряд, насколько вообще безопасно.

— Кто будет головой отряда? — спросил Фродо. — Топотун, полагаю. Боромир всего лишь один из Большого Народа, а они не так мудры, как хоббиты.

— У Боромира есть больше, чем сила и доблесть, — ответил Гэндальф. — Он из древнего рода, какого народ Шира не видел, по крайней мере с дней, что они забыли. А Топотун научился в своих скитаниях многому, что неведомо в Шире.[34] Оба они кое-что знают о дороге: но понадобится больше того. Думаю, мне придётся пойти с вами!

Так велик был восторг хоббитов от этого объявления, что Гэндальф снял шляпу и поклонился. — Я привык заботиться о хоббитах, — сказал он, — когда они ждут меня и не убегают сами по себе. Но я лишь сказал: думаю, мне придётся пойти. Это может быть лишь на часть пути. Мы ещё не составили никаких определённых планов. Весьма вероятно, что и не сможем составить никаких.

Хоббитам нелегко было это сделать. Они продолжали думать и говорить главным образом о путешествии и опасностях впереди. И всё же такова была сила земли Элронда, что во всех их думах не было и тени страха. Надежда и мужество росли в их сердцах, и сила в их телах. Во всякой трапезе, и во всяком слове и песне они находили отраду. Самое дыхание воздуха стало радостью, не менее сладкой оттого, что время их пребывания было коротко.

Дни скользили мимо, хотя осень быстро шла на убыль, и каждое утро занималось ясным и погожим. Но медленно золотой свет делался серебряным, и листья опадали с деревьев. Ветры дули холодом с Мглистых Гор на Востоке. Охотничья Луна круглела в вечернем небе, обращая в бегство меньшие звёзды и поблёскивая в водопадах и заводях Реки. Но низко на Юге одна звезда сияла красным. Каждую ночь, по мере того как луна снова убывала, она сияла ярче. Фродо мог видеть её в окно глубоко в небе, горящую, как гневное око, что следит и ждёт, когда он тронется в путь.