Против этого отрывка о Трёх Кольцах Эльфов мой отец написал позднее: «Эльфийские кольца сделаны Эльфами для себя. Семь и Девять были сделаны Сауроном — чтобы обмануть людей и гномов. Они изначально приняли их, потому что верили, что это эльфийские кольца». И он написал также, отдельно, но против того же отрывка: «Изменить это: сделать Эльфийские кольца их собственными, а Сауроновы — сделанными в ответ». Это первое появление этой центральной мысли о происхождении и природе Колец, но, поскольку она не возникает в самом повествовании до значительно более позднего времени, эти заметки не могут быть современны тексту. — В FR именно Глоин, а не Боромир, поднимает вопрос о Трёх Кольцах Эльфов, но он тоже, как Боромир в нынешнем тексте, утверждает, что они были сделаны Тёмным Владыкой. Элронд исправляет ошибку Глоина, и всё же ранее на Совете (FR, с. 255) Элронд прямо сказал, что Келебримбор сделал Три, а Саурон выковал Единое втайне, чтобы быть их хозяином. Утверждение Глоина (FR, с. 282) поэтому неуместно и, вероятно, есть отзвук первоначального замысла моего отца о Кольцах. Текст продолжается:

— Что же тогда случилось бы, если бы Правящее Кольцо было уничтожено? — спросил Боромир.

— Эльфы не утратили бы того, что уже завоевали, — ответил Элронд, — но Три Кольца утратили бы всю власть после того.

— И всё же эту утрату, — сказал Глорфиндель, — все Эльфы охотно претерпели бы, если бы ею могла быть сломлена власть Саурона.

— Так мы возвращаемся снова к той точке, с какой начали, — сказал Эрестор. — Кольцо должно быть уничтожено, но мы не можем уничтожить его иначе как опасным путём к Огню. Какая сила или хитрость есть у нас для этой задачи?

— В этой задаче ясно, что великая сила не поможет, — сказал Элронд. — Её должны попытаться слабые. Таков ход вещей. В этом великом деле судьба, кажется, уже указала нам путь.

— Хорошо, хорошо, мастер Элронд! — сказал вдруг Бильбо.[31] — Не говори больше! По крайней мере ясно, на что ты указываешь. Бильбо-хоббит начал это дело, и Бильбо лучше бы его и закончить, или себя самого. Мне было очень уютно здесь, и я продвигался со своей книгой. Если хотите знать, я как раз пишу для неё концовку. Я подумывал поставить «и жил он счастливо до конца своих дней»: это хорошая концовка, и не хуже оттого, что её уже употребляли прежде. Теперь придётся это изменить — что-то не похоже, что это окажется правдой, да и в любом случае придётся быть ещё нескольким главам, даже если я не напишу их сам. Это страшная докука! Когда мне следует отправляться?

Элронд улыбнулся, а Гэндальф громко рассмеялся. — Конечно, — сказал чародей, — если бы ты и впрямь начал это дело, дорогой мой Бильбо, от тебя ждали бы, что ты его и закончишь. Но «начал» — сильное слово. Я часто пытался намекнуть тебе, что ты лишь вошёл (случайно, можно сказать) в середину долгой истории, что была сложена не ради тебя одного. Это, конечно, верно для всех героев и всех приключений, но не о том сейчас речь. Что до тебя, если хочешь снова моего мнения, я сказал бы, что твоя роль закончена — кроме как летописца. Допиши свою книгу и оставь концовку! Но приготовься написать продолжение, когда они вернутся.

Бильбо рассмеялся в свой черёд. — Никогда прежде не знал я, чтобы ты давал приятный совет, Гэндальф, — сказал он, — или велел мне делать то, чего я и впрямь хотел. Поскольку все твои неприятные советы обычно бывали добрыми, гадаю, не дурен ли этот. И всё же правда, что годы мои растянуты и истончаются, и не думаю, что у меня есть сила для Кольца. Но скажи мне: кого ты разумеешь под «они»?

— Искателей приключений, что посланы с Кольцом.

— Вот именно, и кто же они будут? Это, мне кажется, как раз то, что этому совету теперь надо решить.

Настало долгое молчание. Фродо обвёл взглядом все лица, но никто не глядел на него — кроме Сэма; в чьих глазах была странная смесь надежды и страха. Все остальные сидели как в глубоком раздумье, с закрытыми глазами или глядя в землю. Великий ужас пал на Фродо, и он почувствовал всепоглощающее желание остаться в покое подле Бильбо в Ривенделле.

Эти слова стоят внизу страницы. Следующая страница, начинающаяся «Наконец с усилием он заговорил», продолжается лишь немного и была заменена другой, начинающейся теми же словами. Привожу обе формы.

Наконец с усилием он заговорил. — Если этой задаче суждено пасть на слабых, — сказал он, — я попытаюсь её исполнить. Но мне понадобится помощь сильных и мудрых.

— Думаю, Фродо, — сказал Элронд, проницательно глядя на него, — что эта задача назначена тебе. Но очень хорошо, что ты предлагаешь себя непрошеным. Вся помощь, какую мы сможем измыслить, будет твоей.

— Но вы ведь не пошлёте его одного, мастер! — вскричал Сэм.

— Нет, разумеется, — сказал Элронд, оборачиваясь к нему. — Ты по крайней мере пойдёшь — раз уж ты здесь, хотя я не думаю, что тебя призывали. Кажется, тебя трудно отделить от твоего хозяина Фродо.

Сэм притих, но шепнул Фродо: — Далеко ли до этой Горы? В хорошенькую кашу мы себя втравили, господин Фродо![32]

— Заботиться о хоббитах — задача, что не всякому по душе, — сказал Гэндальф, — но я к ней привык. Предлагаю Фродо и его Сэма, Мерри, Фарамонда и меня самого. Это пятеро. И Глорфинделя, если он пойдёт и одолжит нам мудрость Эльфов: она нам понадобится. Это шестеро.

— И Топотуна! — сказал Перегрин из угла. — Это семеро, и подобающее число. У Носителя Кольца будет добрая компания.

Здесь эта версия отрывка оканчивается. Карандашом ниже — неоконченное предложение: «Выбор хорош, — сказал Элронд. — Хотя…».

Другие очень черновые карандашные пометки гласят: «Изменить это. Только хоббиты, включая Топотуна. Гэндальф как [?проводник] на ранних стадиях. Гэндальф говорит, что пойдёт весь путь? Без Глорфинделя». А под этими заметками — одинокое имя Боромир. На обороте этой страницы — примечательный набросок грядущих событий; о нём см. с. 410.