Дыхание перехватило у меня в горле. Хотел ли я этого? Притворяться? Да, я снова буду с Адди, но какой ценой?

— Нет. — Ответ сорвался с моих губ прежде, чем я до конца осознал, что именно это и имею в виду. — Мы больше не притворяемся.

Она отодвинулась, и моей груди стало холодно без ее тепла.

Мои руки крепче сжались на ее бедрах.

— Ну же, Адди. Мы оба это чувствуем. — У неё перехватило дыхание. — Я знаю, что это так. Так давай перестанем притворяться.

Мне казалось, что грудная клетка сдавливает легкие, пока я ждал ответа. Ее глаза были прикованы к моим, будто она искала в них что-то. Она глубоко вдохнула, и в мгновение ока ее губы снова оказались на моих. Я выдохнул, отвечая на объятия. Она застонала мне в губы — это был самый прекрасный звук из когда-либо созданных.

Мой рот прокладывал дорожку из поцелуев от ее губ к подбородку, а когда добрался до шеи, она выгнулась назад, открывая мне свободный доступ. Я целовал, посасывал и ласкал ее кожу — на вкус это был сущий рай. Почувствовав, как мой член твердеет, становясь слишком напряженным, я поудобнее устроился под ней, и по ее сдавленному вздоху понял, что она это почувствовала.

Затем, очень медленно, она качнула тазом, прижимаясь к моему, и я пропал. Именно так я и собирался встретить свою смерть.

Когда мои губы добрались до ключицы, я оттянул ворот ее черной футболки, чтобы подобраться к плечу. Сделав это, я поднял взгляд и увидел, что она смотрит на меня с каким-то новым, особым блеском в глазах.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да… да, всё нормально, — ее голос был тихим и легким, и мне этого было мало. — Даже не думай останавливаться, Ворчун.

Смеясь, я перехватил подол футболки, задрав и сняв ее меньше чем за секунду. Мне было плевать, что мы находимся посреди взлетной полосы аэродрома и что кто-нибудь может застать нас в любой момент.

Единственным, что имело значение, была она. Я застонал, когда взгляду открылся темно-красный бюстгальтер. Проклятье. Тот самый, из магазина белья.

Я не думал, что мне когда-нибудь надоест видеть ее такой.

Не сводя глаз с ее лица, я наклонился вперед и стал покрывать кожу медленными, легкими поцелуями от шеи до самой груди, остановившись губами в ложбинке между чашечками. Она прерывисто дышала, запрокинув голову и закрыв глаза. Когда я поднял руку и медленно стянул бюстгальтер вниз, она ахнула. В этот момент я сделал паузу, желая убедиться, что она всё еще согласна. Теперь я двигался медленнее, чем в прошлый раз, потому что это больше не было притворством, и мне было необходимо каждую секунду чувствовать, что она всё еще со мной.

Но стоило пройти мгновению, как она открыла глаза и свирепо посмотрела на меня.

— Я. Сказала. Не. Останавливайся.

Я усмехнулся и взял ее сосок в рот, слегка прикусив, а затем принялся сосать. Она выгнулась еще сильнее и застонала:

— О боже, Мэтт, это так приятно…

Это и правда было так. Я понятия не имел, почему мы так отчаянно сопротивлялись этому, когда всё было настолько правильно. Чувствуя, как член пульсирует, упираясь в неё, я переключился на другую грудь, наслаждаясь ею. Это был рай. Ничто не могло быть лучше этого. Ну, разве что если бы мы разделись полностью.

Издав еще один стон, Адди обхватила мою челюсть и снова притянула мой рот к своему. Она целовала меня с такой страстью, о существовании которой я и не подозревал, терзая меня своим языком и одновременно прижимаясь к моему паху, создавая упоительное трение. Я вцепился в шелковистые пряди ее волос и слегка потянул за них, заставляя ее грудь еще плотнее прижаться к моей.

Единственными звуками внутри самолета были наши стоны и приглушенные вздохи, пока внезапно в моем переднем кармане не зазвонил телефон. Мы оба вздрогнули, на секунду отстранившись друг от друга, но я тут же подался вперед, чтобы снова прильнуть к ее губам. Она была для меня роскошным пиршеством, а я был изголодавшимся человеком. Я позволил телефону звонить, еще плотнее прижимая таз Адди к своему и сжимая ее ягодицы.

Но когда телефон зазвонил во второй раз меньше чем за минуту, я прервал поцелуй. Закрыв глаза, я со вздохом прижался лбом к ее лбу.

— Проклятье, я не хочу останавливаться, но мне нужно ответить. Это может быть важно.

Она кивнула, сглотнув.

— Да, конечно.

Ее грудь часто вздымалась и опускалась прямо над моей, пока я тянулся за телефоном. Моё сердце билось неровно, но оно и вовсе замерло, когда я увидел на экране имя Доры. Дора никогда мне не звонила.

— Алло? — я откашлялся, услышав, как хрипло прозвучал мой голос.

— Маттиас, тебе нужно вернуться. Дело в твоей маме.

Мой пульс из быстрого превратился в по-настоящему безумный.

— Что случилось?

Брови Адди сошлись на переносице, когда она всмотрелась в моё лицо — на нем, должно быть, отразились все оттенки паники.

— Ей трудно дышать. Я вызвала врача. Он должен скоро быть здесь.

— Я уже еду.

Я всегда задавалась вопросом, как именно я умру.