Рядом со мной сидел мужчина, которого я не узнала — лет тридцати с небольшим, кудрявый блондин с милой улыбкой — и держал в руках акустическую гитару. Пристроив инструмент на коленях, он начал наигрывать одну из моих любимых песен — «Fix You» группы Coldplay.

Луна отбрасывала серебристое сияние на воду, но рядом с ней была только темнота. Днем этот вид мне нравился, но ночью он был не менее, а может, даже более умиротворяющим.

Музыка отдавалась во всем, что меня окружало, пронизывала меня насквозь, и я сделала единственное, что могла в таком состоянии. Я закрыла глаза, позволила музыке унести меня и запела.

Стелла издала радостный возглас рядом со мной, когда я закончила первый куплет. Я открыла глаза и подмигнула ей. После мамы она всегда была моей самой преданной поклонницей. Есть люди, которые терпеть не могут, когда всё внимание достается их друзьям, но моя лучшая подруга была не из таких. Она выталкивала меня в свет прожекторов при любой возможности.

Спустя пару минут пения я заметила, что Мэтт перестал кружиться вокруг матери. Теперь он сидел на траве, скрестив ноги по-турецки, как ребенок, широко открыв глаза, а его губы расплылись в улыбке. И точно так же, как в тот день в церкви, я не могла отвести от него глаз — будто пела только для него одного. С его внимательным взглядом и полным восторга лицом он был лучшим слушателем, о котором можно было мечтать.

Когда песня закончилась, несколько человек вокруг зааплодировали, а Стелла сложила ладони рупором и принялась выкрикивать крайне непотребные вещи, от чего я просто покатилась со смеху. Похоже, Мэтт и я были не единственными, кто приложился к текиле несколько часов назад.

Внезапно вокруг нас раздался громкий хлопок, за которым в небе взорвались вспышки красного и зеленого. Мы со Стеллой обе взвизгнули от неожиданности, а затем все поднялись и направились ближе к обрыву, откуда фейерверки, запускаемые с пляжа слева от нас, были видны еще лучше.

То и дело слышались восхищенные вздохи и возгласы, пока перед нами продолжали вспыхивать огни, озаряя небо золотым, розовым и синим. Захватывающее зрелище в сочетании с разливающимся в животе теплом от алкоголя, соленым ветром, хлещущим по лицу, и жаром взгляда Маттиаса, прикованного к моему профилю, заставляло мою голову кружиться от восторга.

Весь вечер после моего дурацкого комментария мы с Мэттом обменивались взглядами. Я не знала точно, что они означали. Но когда я, повернула голову влево, выражение его глаз напомнило мне о вожделении. И от этого у меня что-то сжалось в животе, переходя в тягучую боль между ног.

Фейерверки продолжали греметь перед нами, но наши глаза сцепились, завороженные чем-то, что не имело отношения к происходящей вечеринке, но было столь же торжественным. Финал шоу был близок, судя по участившимся взрывам вокруг и восторженным «охам» и «ахам» гостей. И всё же Мэтт ни на миг не отвел глаз. Кровь пульсировала у меня в ушах почти так же громко, как грохот салюта.

Как только в небе взорвался последний залп фейерверка, Мэтт направился прямиком ко мне, отчего моё сердце замерло. Он шел сквозь толпу с чрезмерной уверенностью, широкими шагами, плотно сжав челюсти, и от этого вида по моим венам разлился жидкий жар. Впрочем, эта самая самоуверенность и подвела его. Прежде чем он успел до меня дойти, он споткнулся о чью-то ногу и не удержал равновесие.

Я хихикнула, пробираясь к его распластавшемуся телу, и опустилась перед ним на корточки.

— Ты... ты в порядке? — я с трудом выговорила фразу целиком, заходясь от смеха.

Мало что казалось мне забавнее, чем вид падающих людей, но добавьте к этому тот факт, что я была изрядно навеселе, а упал именно Мэтт — вечно сдержанный, вечно уверенный в себе Мэтт, — и вот вам готовый рецепт, заставивший меня хохотать еще следующий час.

— Думаю, на сегодня с тебя хватит, Ворчун. Пошли-ка уложим тебя в постель. — Я протянула ему руку и помогла подняться.

Когда он встал, я подставила ему плечо, чтобы он мог опереться, но он снова простонал:

— Я могу стоять ровно, я пьян не больше твоего.

Я скрыла усмешку.

— Ну конечно. — Слабак.

Он помахал рукой кому-то из гостей, пока мы пробирались к дому. По пути я прихватила со стола с напитками два стакана воды и заставила его осушить их залпом. Когда он закончил, мы завершили наш короткий поход домой. Может, он и не хотел моей помощи, но мне было спокойнее лично убедиться, что он целым и невредимым добрался до кровати.

Оказавшись внутри, я направилась к его комнате, расположенной по диагонали от спальни Хелен, и толкнула дверь. Я никогда здесь не была, и всё оказалось именно таким, как я себе и представляла. Белые стены, простая современная деревянная кровать и светло-серое покрывало. Личных вещей было совсем немного, что не должно было меня удивлять, но всё же удивило. Мэтт как-то говорил мне, что переехал обратно к матери три года назад — когда она заболела, — но его комната до сих пор выглядела почти необжитой.