Следующим вперёд шагнул Кален, в его стойке чувствовалась уверенность. Его огонь появился быстрее. Диче. Это была вспышка, а не струя, и он отшатнулся назад, моргая сквозь дым, невольно улыбаясь.

Мидас опустил голову.

— Хорошо. Твой огонь свиреп.

Улыбка Калена слегка дрогнула.

— Но он такой… злой.

Мидас встретился с ним взглядом, серьёзный и спокойный.

— Ярость — не зло. Ярость — это отклик. Когда ты направляешь её, она становится защитой. Когда ты контролируешь её, она становится силой.

Элоуэн наблюдала с камня, запутав пальцы в волосах, пока вплетала цветы в косу и смотрела на них.

Следующим стал урок полёта. Мидас встал за ними на гребне и широко раскрыл крылья.

— Почувствуйте воздух, — сказал он. — Он часть вас, как и огонь. Он хочет поднять вас. Он хочет, чтобы вы защищали небеса вместе со мной.

Мальчики попробовали, расправив крылья во всю ширину. Всё ещё маленькие, но уже достаточно сильные, чтобы нести их. Сначала они спотыкались. Крылья взмахивали неровно. Их тела падали так тяжело, что оставляли в земле вмятины.

Мидас не смеялся. Не заставлял их стараться сильнее, чем они были готовы. Он просто подбадривал их, помогая снова подняться, когда они падали.

— Ваши крылья — не только мышцы и кости, — сказал он. — В них есть инстинкт. Вы рождены для этого.

Они попробовали снова. И в этот раз поднялись. Ненамного. Всего на несколько метров. Всего на несколько секунд. Но и Кален, и Аурик летали маленькими кругами вокруг огромной головы отца.

Звук, вырвавшийся из горла Калена, был наполовину смехом, наполовину рёвом. Ноги его брата едва касались земли, когда он закружился в воздухе, подёргивая крыльями.

Мидас смотрел на них с земли, его сердце было полным и безмолвным. Когда они приземлились, задыхающиеся и раскрасневшиеся, они побежали к нему. Не к Элоуэн. К нему.

Они вцепились когтями в чешую у его ног, смеясь и крича:

— Ты видел? Ты видел?

Мидас присел и ласково лизнул обоих между бровями.

— Да, мои мальчики, — мягко сказал он. — Вы самое великолепное, что я когда-либо видел.

Они просияли, а Элоуэн, которая наблюдала за каждым мгновением, тихо плакала в ладони от гордости и любви.

ГЛАВА 40

Элоуэн сидела в мелкой купели, которую использовали для купания, подол нижнего платья был задран вокруг бёдер. Волосы были распущены и слегка плыли позади неё, пока она откидывалась назад с закрытыми глазами, и напряжение медленно вытекало из её конечностей.

У неё не было такого мгновения наедине с собой уже… она и не помнила. Может быть, никогда.

Элоуэн услышала позади босые человеческие шаги. Она открыла глаза и повернулась как раз в тот миг, когда Мидас вышел в поле зрения, его гуманоидный облик слабо сиял в позднем свете, поцелованная золотом кожа была отмечена едва заметными следами ониксовой чешуи. Хвост тихо тянулся за ним, расслабленный.

Он присел возле купели и склонил к ней голову, улыбаясь.

— Мама наслаждается минутой покоя вдали от своих маленьких драконов?

— Я купаюсь, — поправила она с усмешкой.

Его взгляд опустился, скользнув по её обнажённым ногам, изгибу плеча.

— Тогда я пришёл помочь.

— А мальчики…

— Заканчивают свои дела, прежде чем я снова возьму их полетать.

Элоуэн поняла. Это мгновение было для них, и никто не станет им мешать. Мидас протянул руки, зачерпнул воду ладонями и осторожно вылил ей на плечо. Она вздрогнула от тепла, наблюдая, как струйки бегут по коже.

— Ты хорошо учишься, — прошептала она. — И учишь тоже, как мы выяснили.

Его руки снова скользнули в воде, а потом мягко прошлись по её рукам. Её пальцы нашли его челюсть, обвели едва заметные линии его лица.

— Давно не было так, чтобы были только ты и я.

— Я знаю, — его глаза смягчились.

— Мы были так сосредоточены на исцелении… на мальчиках… — девушка прильнула к его ладони.

— И я сделал бы всё это снова, — сказал он. — Каждую секунду.

— Я тоже, — она подняла руку и убрала мокрую прядь волос с лица. — Но я скучала по тебе.

Тогда он поцеловал её. Тем поцелуем, который ничего не требовал, кроме того, чтобы его почувствовали.

— Я здесь, сердце моё, — прошептал он у её губ.

Её руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, и он скользнул в купель вместе с ней, меняя положение их тел так, что она оказалась у него на коленях, пока вода плескалась вокруг их бёдер. Его лоб прижался к её лбу. Дыхание у её губ было медленным и ровным.

— Я хочу большего, — прошептала она.

Он открыл глаза и склонил голову набок тем любопытным жестом, который был свойственен ему в драконьем облике и следовал за ним даже в этом состоянии.

— Я хочу сделать это снова. Создать что-то новое.

Мидас смотрел на неё. Не растерянно. Просто поражённый надеждой в её голосе.

— Ты… хочешь ещё детей? — спросил он низким голосом.