Когда я ушла, я ожидала, что уйду навсегда. Я сказала себе, что буду сильной сама. Я воспитаю ее сама, и с тех пор я не оглядывалась назад. Она была для меня всем; я никогда не думала, что смогу заботиться о другом человеке так сильно, как забочусь о ней, поэтому мне пришлось проглотить свою гордость и страх.

«Она немного похожа на него», — прошептала я себе. Теперь, когда я знала это наверняка, я могла видеть это, и как только я увидела, это невозможно было не заметить.

Развернувшись, я пошла обратно в комнату ожидания. Прошло несколько часов с тех пор, как они прибыли, никто из них не подходил к двери, но медсестра сообщила мне, что они спрашивали об обновлениях. С каждым шагом мое сердце билось все быстрее, во рту становилось все суше. Макс играл в пасьянс на телефоне, судя по всему, а Уэсли читал.

— Ммм... — попыталась я заговорить, но голос сорвался. Этого было достаточно, чтобы привлечь их внимание.

Как будто я дунула в свисток, оба их взгляда устремились на меня. Прижав планшет к груди, я глубоко вздохнула, прежде чем протянуть его ему.

— Уэсли, им понадобится твоя семейная история, и тебе нужно подписать кое-какие документы.

Его зеленые глаза просто смотрели на планшет. Он был в шоке — я ожидала, что он упадет в обморок. Макс посмотрел на него, затем на меня, прежде чем встать и забрать планшет из моих рук сам.

— Он заполнит, — улыбнулся Макс, и это была та самая всезнающая усмешка, которую я помнила. Он просто был добр.

— Спасибо, — кивнула я.

— Когда операция у Мэсли? — спросил Макс, просматривая медицинскую карту.

— Первым делом утром. Так что около восьми или девяти, скорее всего, в восемь, если она останется стабильной.

— А когда она ее сделает? — настаивал он.

— С ней все должно быть в порядке. Врачам просто нужна была кровь на всякий случай. — Я взглянула на Уэса, который все еще не двигался и не говорил.

— Прости его, — мягко сказал Макс, кивая в сторону Уэса. — Он в...

— В шоке, я знаю.

— Не только это. Дети и больницы — неприятные темы для него. Его брат был болен. — Как только он сказал это, я вспомнила, что Уэс потерял брата от рака, когда был еще маленьким.

Черт. Он часами смотрел на таких же детей, проходящих мимо него. Это место, должно быть, было для него адом.

— О... ну... — Я не знала, что сказать.

— Идите, — кивнул он в сторону, откуда я пришла. — Уверен, когда его мозг снова заработает, он захочет поговорить.

— Мне жаль, что вам обоим пришлось...

— Похоже, ты все еще слишком много извиняешься. — Он ухмыльнулся. Это было заразительно, и я тоже улыбнулась.

Джейн! Какого черта ты делаешь? — Рассудок так сильно ударил, что я чуть не подпрыгнула от громкости этой мысли. Почему я улыбалась? Или чувствовала... что-то.

— Я пойду.

— Хорошо. — Он не отводил от меня взгляда, и мне стало неловко. Мы не виделись годами. Мы едва знали друг друга с самого начала. Не было причин вести себя так. Это было слишком неловко и сбивало с толку.

— Фух... — Я выдохнула, когда вернулась в комнату Мэсли. Она лежала, мирно спала, время от времени морщила нос, прежде чем расслабиться. Я не могла отвлекаться. Я не хотела думать ни о чем и ни о ком, кроме нее. И все же, увидев их, обоих вместе, мой разум не мог не блуждать.

Когда они снова сошлись?

Макс мог ходить?

Они останутся в Бостоне?

Останусь ли я в Бостоне?

Что будет теперь, когда Уэс знает, что он ее отец?

Как будут работать совместная опека? Черт, захочет ли он опеки?

— Черт, — прошептала я, садясь на край кровати и закрывая лицо руками. Я чувствовала, как пульсирует лоб от начинающейся головной боли. Чем больше я думала, тем больше вопросов возникало, и некоторые... большинство... нет, все ответы пугали меня.

— Тук-тук.

Подняв голову, я увидела, как Мэри вернулась в комнату, с распущенными волосами, с коробкой пиццы под мышкой, а также тарелками, салфетками и водой.

— Эй, а как же Энди? — спросила я. Ее сыну было всего семь, и после развода с бывшим мужем она была матерью-одиночкой.

— Он с моей матерью, — ответила она, бросая сумку рядом со мной и садясь. Как только я почувствовала запах, мой желудок громко заурчал, и она покачала головой. — Я знала, что ты забудешь поесть. Что я говорила тебе о главном правиле быть мамой?

— Сначала заботиться о себе, я знаю. Просто день был напряженным. — Я потянулась к пицце, приподняла крышку, чтобы вдохнуть аромат. — Двойной пепперони и ананас... Боже, благослови тебя.

Она рассмеялась, протягивая мне тарелку, но теперь, когда я поняла, что голодна, я пропустила этот шаг, взяв кусок и отправив его прямо в рот.

— Так, значит, был еще один парень? — Она просто сказала это между делом, беря кусок.

Я замерла. Пицца все еще была у меня во рту, я смотрела на нее. Она терпеливо ждала, сворачивая кусок пиццы, как канноли, прежде чем съесть его.

— Был еще один парень. — Я кивнула, доедая кусок.